Мы спустились на дорогу и крадучись подошли к дверям гостиницы. Велосипед Уайлдера по-прежнему стоял у стены. Холмс чиркнул спичкой, поднес ее к заднему колесу, и я услышал, как он хмыкнул, когда огонек осветил заплату на данлопской шине. Окно, в котором горела лампа, было как раз над нами.

– Надо заглянуть туда одним глазком. Уотсон, если вы подставите мне спину, а сами обопретесь о стену, я как-нибудь ухитрюсь это сделать.

Секунду спустя Холмс стал ногами мне на плечи и тут же соскочил вниз.

– Пойдемте, друг мой, – сказал он. – На сегодня хватит. Мы сделали все, что могли. Не будем терять времени: ведь до школы путь неблизкий.

Пока мы, оба усталые, медленно шагали по равнине, Холмс не проронил почти ни слова и, не заходя в школу, пошел на станцию отправить телеграммы. Потом я слышал, как он утешал доктора Хакстейбла, потрясенного трагической смертью учителя, и уже совсем поздно ночью увидел его у себя в комнате – такого же бодрого и полного сил, как минувшим утром.

– Все идет прекрасно, друг мой, – сказал он. – Обещаю вам, что завтра к вечеру мы добьемся разгадки этой тайны.

На следующий день в одиннадцать часов утра мы с Холмсом шли по знаменитой тисовой аллее Холдернесс-холла. Лакей встретил нас у великолепного портала и провел в кабинет его светлости.

Там перед нами предстал мистер Джеймс Уайлдер. Он держался скромно, учтиво, но на его подергивающемся лице, в его бегающих по сторонам глазах все еще сквозил ужас.

– Вы хотите повидать герцога? Увы, его светлость плохо себя чувствует. Он просто убит этой трагедией, о которой доктор Хакстейбл известил нас вчера телеграммой.

– Мне необходимо повидать герцога, мистер Уайлдер.

– Но он не выходит из своей комнаты.

– Тогда я пройду к нему.

– Он в постели.

– И все-таки я настаиваю на встрече.

Ледяной, не допускающий возражений тон Холмса убедил секретаря, что спорить бесполезно.

– Хорошо, мистер Холмс, я доложу о вас.

Прошло не меньше часа, прежде чем герцог появился в кабинете. Глаза у него запали еще больше, плечи были безвольно опущены – он словно постарел со вчерашнего дня. С изысканной вежливостью отвесив нам поклон, он сел в кресло.

– Я слушаю вас, мистер Холмс.

Но мой друг смотрел в упор на секретаря, который стоял возле своего патрона.