— Мы должны ей помочь. — Ко мне наконец возвращается собственный голос. Я снова поворачиваюсь к Райли, опускаюсь на корточки и еще раз проверяю пульс. — Сделать так, чтобы ее стошнило или что-то в этом роде…

— Полиция уже едет, — повторяет Аарон. — Хлоя, все в порядке. С ней все будет хорошо.

— Патрик должен быть где-то поблизости. — Я провожу пальцами ей по щеке. Такое чувство, что она слишком холодная. — Когда я проснулась, у меня была куча пропущенных звонков. Он мне даже голосовое сообщение оставил, и я подумала, а вдруг…

Тут я замолкаю и снова вспоминаю последовательность событий. Я проваливаюсь в сон, потрескавшиеся губы Аарона липнут в прощальном поцелуе к моему лбу. Я медленно встаю, разворачиваюсь. Мне вдруг совершенно расхотелось иметь его у себя за спиной.

— Обожди секундочку. — Мысли движутся медленно, будто ковыляют сквозь грязь. — А откуда ты вообще узнал, что Райли похищена?

Я вспоминаю, как проснулась сутки спустя после ухода Аарона. Звонок Шэннон, ее длинные влажные всхлипы…

Райли пропала.

— В новостях объявили, — отвечает он.

Что-то в тоне его ответа — холодном, отрепетированном — не дает мне ему поверить.

Я чуть отступаю назад, чтобы увеличить между нами дистанцию. Стараюсь при этом держаться строго между Аароном и Райли. Вижу, как при этом моем движении выражение его лица чуть меняется — линия губ твердеет, делается тоньше, челюстные мускулы напрягаются. Он сжимает кулаки.

— Хлоя, будет тебе, — говорит он, пытаясь выдавить улыбку. — Там уже организовали поисковую партию и все такое. Ее целый город ищет. Все про это знают.

Он протягивает ладони вперед, словно пытаясь взять меня за руки, но я не тянусь навстречу, а вскидываю свои собственные ладони, жестом приказывая ему не двигаться.

— Это же я, — говорит он. — Я, Аарон. Хлоя, ты меня знаешь.

Сквозь жалюзи снова льется лунный свет, и я вижу то, что лежит между нами на полу. Наверное, я ее обронила, когда бросилась к Райли, стала лихорадочно проверять пульс. Пресс-карта Аарона. Я открыла ею дверь. Но теперь что-то в ней выглядит не так.

Медленно, не отводя глаз от Аарона, я нагибаюсь и поднимаю карту. Подношу к лицу, вглядываюсь и вижу, что она треснула — сломалась, пока я давила на дверь. Край совсем растрепан. Я берусь пальцами за разлохмаченную бумагу, легонько тяну и вижу, как покрытие отслаивается целиком. По спине пробегает холодок.

Пресс-карта не настоящая. Фальшивка.

Я снова перевожу взгляд на Аарона, который стоит и смотрит на меня. И думаю про тот раз, когда увидела эту карту впервые — в кафе, аккуратно пристегнутую к рубашке. «Нью-Йорк таймс» читалось легко — логотип большой, жирный, отпечатан по самому верху. Я тогда впервые встретилась с Аароном — но видела-то я его еще до того. Я его сразу узнала, потому что видела его фото — у себя в кабинете; я вглядывалась в найденный в интернете портрет, а конечности от «Ативана» уже чуть онемели. Маленькое, зернистое черно-белое изображение. Клетчатая рубашка, очки в черепаховой оправе. Точно такая же одежда была на нем, когда он вошел в кофейню, на ходу засучивая рукава. Теперь я сквозь надвигающийся ужас осознаю: это было не случайно. Все было не случайно. Одежда, которую я, как он был уверен, должна узнать. Пресс-карта, на которой на видном месте напечатано «Аарон Дженсен». Я вспоминаю, что подумала тогда, будто он выглядит не так, как на фото, не так, как я ожидала… крупней, коренастей. Слишком могучие руки, голос на пару октав ниже нужного. Но я решила, что это Аарон Дженсен, еще до того, как он представился, назвал свое имя. И то, как он вошел в кафе — неспешно, уверенно, — как будто знал, что я там и в каком углу сижу. Словно разыгрывал представление, зная, что я за ним наблюдаю.