В этот момент Амайя внезапно вскрикнула. Все обеспокоенно уставились на нее. Она прикрыла рот обеими руками, словно пытаясь удержать внутри всю свою боль. С перекошенным лицом и полными ужаса глазами Саласар смотрела на то, как поток воды уносит тело прочь. Прежде чем кто-либо успел среагировать, даже просто подумать, Амайя спрыгнула в воду. Ее ноги коснулись мягкого грунта — скорее всего, размякшей садовой земли. Все закричали, призывая ее вернуться, но она упрямо двинулась вперед, едва различая путь из-за слез и грязной воды, попавшей в глаза. Пересекла соседний двор и вышла на заднюю сторону улицы, мысленно порадовавшись, что надела плавучий бронежилет, а не тот, что носила обычно. Булл вел лодку, следуя за ней, но садовая изгородь, выглядывающая из воды, вынудила его отстать. Тогда он заставил «Зодиак» отплыть на пару метров назад, а затем свернул, двигаясь в сторону нужной улицы. Шарбу собирался прыгнуть в воду, но Дюпри остановил его:

— Подождите.

— Но… — недоверчиво начал тот.

— Сказал же, подождите.

Амайя догнала тело и коснулась его руки — возможно, той самой, которая в момент гибели уцепилась за дверь. Это был крупный, сильный мужчина. Даже в воде труп оказался слишком тяжел, и ей не удавалось оттащить его обратно в дом. Она в отчаянии огляделась.

— Амайя, ты ничего не можешь сделать, он мертв! — крикнул Шарбу из «Зодиака».

Но она будто не слышала. Залитые слезами глаза снова уставились на надпись на футболке. «Действительно ли этот человек был лучшим отцом в мире?» — спросила она себя. Голос двенадцатилетней девочки внутри нее откликнулся: «Достаточно того, что кто-то так думал».

Амайя расстегнула пряжку у него на ремне, потянула и вытащила его из джинсов. Затем, продев ремень в петлю и ухватив конец, подтащила тело к дорожному знаку и пристегнула. Если этот человек был хорошим отцом, значит, где-то есть сын или дочь, готовые поплакать у него на могиле, — и надо дать им такую возможность, а не позволять течению унести тело. На некоторое время Амайя замерла рядом, пытаясь прочесть молитву: «Отче наш Отче наш Отче наш Отче наш Отче наш». Но вскоре сдалась, понимая, что не в силах перестать повторять про себя надпись на футболке.

— Какого черта она делает? — воскликнул Шарбу.

Дюпри собирался ответить, но Джонсон опередил его:

— Прощается с отцом.

Булл и Шарбу переглянулись.

— Отец Саласар скончался прошлой ночью. Ей позвонили, чтобы сказать, что он совсем плох, и просили вернуться. Мы тогда как раз выезжали в Новый Орлеан. А сегодня утром позвонили еще раз и сообщили, что он умер.