— Лгать обычно труднее. Не знаю, что думают остальные — если вам интересно, можете их спросить, — но мне вы должны были сказать сразу, что мы охотимся за Самеди. Это не означает, что я действовала бы с меньшей отдачей, но, по крайней мере, не стала бы терять время, думая, что преследую Композитора.

— Я вас не обманывал; цель нашего расследования — Композитор.

— Он — официальный предлог, — возразила Амайя, — для того чтобы быть здесь. Но я не люблю, когда мною манипулируют. Вы должны были об этом сказать.

— Думаю, вы уже поняли, — вмешался Булл, — что такой поворот сложно было предположить. Мы преследуем тень. Десять лет назад расследование было прекращено, но так и не закрыто. Это не возобновление расследования, оно не закрывалось. После смерти агента Карлино и Джерома Лиретта мы получили приказ бросить его. Но были уверены, что это еще не конец. Мы были начеку и ждали, что, как только начнется очередной ураган, он появится снова — как в тот раз, когда он забрал Медору Лиретт.

В знак недовольства Шарбу щелкнул языком.

— Я понимаю, как это тяжело; я встречал копов, которые потеряли напарника при исполнении, такое сложно пережить. Но неразумно рисковать всей операцией ради личной мести.

Дюпри мрачно посмотрел на него.

— Операцией никто не рискует, мы вот-вот задержим Композитора.

— Я согласна с Шарбу, — перебила его Амайя. — Я все время считала, что мы охотимся за Композитором, но, при всем уважении, вы отвлеклись. Иначе как объяснить, что Такер командует операцией во Флориде? Она движется вперед, а мы буксуем на месте.

Джонсон опустил взгляд и прикрыл рукой густые усы. Все знали, что тот не испытывает симпатии к Такер, но даже он явно сомневался в том, правильно ли они ведут это дело.

Дюпри посмотрел на Амайю бесконечно усталым взглядом.

— Такер ни черта не понимает в том, что происходит. Причина, по которой я привлек ее к расследованию, заключается в том, что она способна выследить не только Композитора, но и Самеди. — Он закрыл глаза и умолк, так глубоко уйдя в себя, что напомнил ей Медору Лиретт.

— Сейчас меня больше всего беспокоит Медора. Вы уверены, что это она?

— Уверен, — подтвердил Булл, а Дюпри кивнул. — Сто процентов.

Амайя на мгновение задумалась, как лучше выразить то, что у нее в голове…

— Я ее видела, и такое впечатление…

— Что она одержима, — слабым голосом закончил Дюпри ее мысль.

— Когда вы говорите «одержимость», вы имеете в виду безумие, сумасшествие?

Агент кивнул.

— Да, именно это с ними и делают.