— Ночь… — Она сделала паузу, во время которой, подумал Дюпри, искала подходящие слова. — Днем было еще ничего, но когда в Базтане темнело…

— А сейчас в Базтане ночь, Саласар?

— Там всегда ночь…

Дюпри улыбнулся грустно, но мягко:

— Вы боитесь, Саласар.

Она открыла рот, собираясь ответить, но не знала, что сказать.

— Вот почему вы оставляете включенным свет, когда спите.

Она промолчала.

— Вы боитесь, но и в темноте, и при свете готовы встретить своего врага. Вы боитесь, но ждете его, и это делает вас необычайно храброй.

Она опустила глаза. Но Дюпри бережно дотронулся до ее подбородка, заставив взглянуть на него.

— Я знал это с самого первого раза, когда увидел вас на той конференции в Лойоле. Вы тогда были юной студенткой. Я сразу узнал вас, когда снова увидел в Квантико. Вы — прирожденный следователь. Укротите вашу гордыню, только не слишком, потому что если вы не позволите себе следовать за инстинктом, то станете как все. И слушайте свое сердце. Вы станете одним из лучших следователей, с которыми мне посчастливилось иметь дело. Слушайте свое сердце, в этом мы одинаковы — Скотт Шеррингтон, вы и я. У нас троих остановилось сердце, но мы втроем почему-то вернулись к жизни. Всем троим пришлось умереть, чтобы научиться возвращаться из ада. Наше преимущество в том, что теперь мы не только знаем дорогу, но и узнаем тех, кто по ней идет.

— Проклятая привилегия, — пробормотала она.

— У меня к вам просьба. В Ноле есть один человек, Нана… Она мне как мать. Она живет в Треме. Я знаю, что этот район сильно пострадал, но Нана сказала, что укрылась в «Супердоуме».

— Не знаю, велась ли какая-нибудь регистрация, но я спрошу, — пообещала Амайя.

Он кивнул, понимая, что просит о невозможном, но это был его долг.

— А теперь позвольте мне рассказать вам кое-что, прежде чем они вернутся. Остальным мне придется изложить другую версию. Вы привыкнете к этому, вам придется делать это много раз на протяжении всей вашей карьеры. Привыкнете в случае необходимости скрывать правду, потому что нет оружия против глупости или нетерпимости и не каждый видит то, что видите вы. Лгите, если не остается выбора, лгите, чтобы спасти свою жизнь, защитить справедливость и правду, но обещайте мне, что вы всегда будете помнить, что вы лжете. Что вы всегда будете помнить, где прячется правда, и что никогда не станете лгать ни себе, ни мне, — начал Дюпри. — Я расскажу вам кое-что. Знаю, что вы поймете.

— Сначала ответьте на вопрос, — перебила она Дюпри. — Мы ведь с вами друзья?

— Залог — моя жизнь, — сказал он, беря ее за правую руку и вкладывая в нее маленький серый сверток.