Отряд быстро перешёл на быстрый шаг, направляясь к выходу из здания, спустившись по ступеням, спецназовцы вместе с агентом Стивенсон и майором Уилкинсом сели по «Хаммерам» и колона двинулась к пристани, где их ждала атомная подводная лодка «Небраска».

Колона «Хаммеров» быстро добралась до пристани, рассекая светом фар темноту, и машины остановились. Отряд «морских котиков» выгрузился на пристань и построился в шеренгу у стоящей на пирсе подводной лодки.

— Итак! Вопросов ни у кого никаких не осталась? — громко произнёс майор Уилкинс.

— Никак нет, сэр! — хором произнесли спецназовцы.

— Отлично! Тогда погружаемся на подводную лодку! — сказал Уилкинс и отряд «морских котиков» принялся грузиться на «Небраску».

— Как ты, Анджелина? — тихо спросил майор, подойдя к ней.

— Волнуюсь, если честно! — каким-то нерешительным и даже немного растерянным голосом произнесла она.

— Понимаю! Но нужно собраться! От тебя, как и от меня зависит жизнь всей команды! У нас нет право на то, чтобы быть нерешительными! Мы точно должны знать! Что, зачем, почему и когда! Соберись!

— Хорошо, сэр! — добавила агент Стивенсон и начала грузиться на подводную лодку, опускаясь через люк вниз. Она проследовала в рубку, а за ней майор Уилкинс, встав рядом с офицерами подводниками.

«Небраска» постепенно отчалила от пирса и вышла в открытый океан, набирая скорости. Ещё несколько минут и началось погружение на глубину. Подводная лодка ушла вглубь океана и взяла курс на побережье Восточно-Китайского моря, до которого было не так далеко!

Где-то неподалёку от побережья Восточно-Китайского моря.

Бомбардировщик летел, рассекая воздушные массы своим металлом, оставаясь незаметным для радаров китайской противовоздушной обороны. Шансов на то, что военный самолёт будет замечен, было немного. Бомбардировщик летел очень высоко и продолжал оставаться незаметным. Романов продолжал сидеть на сидении с закрытыми глазами и думать о чём-то далёком и о чём-то простом. Ему не хотелось осознавать, что вновь он пройдёт по острию лезвия и выполнит поставленные задачи. Он хотел думать совсем о другом. Ему вспоминалась Анджелина, которую Андрей очень любил, но которая была очень далека от него во всех смыслах этого слова. Да не только она была далека от него, но и он сам. Призрак понятия не имел, как так судьба могла над ним пошутить, чтобы он влюбился в агента ЦРУ, своего врага! Но жизнь всегда оставалась странной и какой-то нелогичной, ведь на то она и была жизнь: её незримые сплетения, хитросплетения и нити, которые невозможно заметить обычным глазом. Людям неведомо, что с ними случится дальше, и Романов это понимал, но не хотел с этим мириться. Часто Андрей играл ва-банк, но, что касалось любви, всегда проигрывал. Это было ему неподвластно, в отличие от результата, который он добывал любой ценой, но теперь он всё же чувствовал некую лёгкость и не такую большую обиду на жизнь! Ведь Призрак любил, и это означало, что всё было не так плохо, несмотря на то, что его любовь не могла принести ему ничего хорошего своим появлением, оставалось только ждать и надеяться, а пока избавить свою голову от этих мыслей, ведь на кону стояла жизнь группы и ответственность за результат.