В ответ он кивнул.

— Да, Помрой знал, кто отец его жены. Похоже, она сказала ему в прошлом году, в самый разгар его ссоры с сенатором: думала, это сделает его более сговорчивым.

— И помогло?

Уинтерс вздохнул.

— Важный вопрос.

— Есть еще более важный: знали ли они о завещании?

— Пройдет немало времени, прежде чем нам удастся это выяснить, — мрачно буркнул лейтенант. — Пока что оба отрицают, но…

— Но вы думаете, что они знали.

Он кивнул.

— Завещание составлял губернатор, а он поверенный Помроя и его старый друг.

— Это не очень здорово с его стороны.

— Ну, тут нет ничего особенного.

При воспоминании о нажиме на мое колено в соборе у меня родилась идея:

— Думаю, я смогу кое-что выяснить у миссис Помрой.

Пришлось все рассказать, и лейтенанта это заинтересовало.

— Это могло бы оказаться весьма полезным. И позволило бы нам практически закончить обвинение, которое выдвинуто против Помроя: двойной мотив, орудие, возможность.

— Хотя есть еще двое подозреваемых.

— Кто?

— Холлистер: они с сенатором были замешаны в какие-то темные дела. И Ленгдон, напоминающий фанатика.

Я рассказал про странную цитату, но для него это было слишком неопределенно. Что же касается Холлистера, мы оба согласились, что как убийца он не смотрится. Если у него были делишки с сенатором, он прежде всего позаботился бы убрать из кабинета все компрометирующие документы. Пообещав поговорить с миссис Помрой, я оставил Уинтерса продолжать уныло рассматривать завещание.