Из медицинского свидетельства следовало, что его ударили по голове каким-то тяжелым предметом, и в сознание он больше не приходил. Что это мог быть за тяжелый предмет, врачи не говорили, а полицейские были достаточно благоразумны и осмотрительны, чтобы не подавать никому идей на столь раннем этапе расследования.

Способ крепления трупа к дну ялика также не описывался подробно, так как полиция считала, что он сам по себе может оказаться ценной уликой.

Личность убитого помогли установить два человека, имеющие все основания быть уверенными в том, что они не ошиблись. Одним был агент, сдающий внаем бунгало; другим — сестра убитого, письмо от которой нашли среди его бумаг. Оказалось, что покойный — натуралист-мизантроп по фамилии Кэмпбелл, который большую часть года снимал бунгало, ныне арендованное миссис Брэдли.

Когда миссис Брэдли услышала об этом, то по наитию после коронерского расследования она разыскала мисс Хиггс и задала ей вопрос, оказавшийся чрезвычайно важным:

— Полагаю, ялик, на котором закрепили труп, — на самом деле ваш ялик?

— М-м… и да, и нет, — ответила мисс Хиггс. — Он прилагался к бунгало, которое снимаете вы, но с тех пор, как мы здесь живем, мы с Фрэнсисом пользовались им летом, пока мистер Кэмпбелл… вы ведь уже знаете?..

— Это фамилия убитого.

— Да, пока он уезжал отдыхать и, разумеется, в других случаях. Он прекрасно умел управляться с яликом. Иногда они с Фрэнсисом ходили на нем вместе.

Миссис Брэдли была настолько заинтригована, что продолжала собственное расследование, ибо ее впечатлил тот же факт, который заинтересовал и полицию — а именно, что кто-то настолько хорошо разбирался в местной жизни, что знал, когда бунгало будет пустовать, а также что ялик останется на месте всю неделю, в которую свершилось убийство.

— Как думаете, сколько людей могло знать об этом? — спросила она мисс Хиггс.

Увы, догадаться об их точном количестве не представлялось возможным, поскольку к нему относились не только все деревенские лавочники, не имевшие причин хранить эти сведения в тайне, но и всякий, кому они могли об этом обмолвиться.

— Пожалуй, побываю-ка я в Миде. Это недалеко от моего дома, — сказала миссис Брэдли, обращаясь к Годфри. — Я должна своими глазами увидеть этого противоестественного деда. А ты чем займешься?

— Останусь здесь со стариной Фрэнсисом. Он оправился от потрясения и сегодня утром назвал меня по имени. Вышло хрипло и смешно, но это было все-таки мое имя. Мисс Хиггс пообещала готовить на мою долю и следить за чистотой, так что, может быть, ничего, если я останусь?