В комнате воцарилось молчание. Беатрис сразу восприняла его как недоверие. Они думают, что она лжет. У нее из глаз снова полились слезы.

— Я не имею никакого отношения к его смерти. Вы должны мне верить. Я любила его. Можете думать об этом что угодно. Но я его любила.

Беатрис зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Ванья с Торкелем переглянулись. Торкель слегка кивнул на дверь, и они оба встали. Торкель объяснил, что они скоро вернутся, но усомнился в том, поняла ли его Беатрис.

Когда они уже открыли дверь в коридор, Беатрис остановила их:

— А Себастиан здесь?

По виду Торкеля и Ваньи казалось, будто они неправильно поняли слова рыдающей на стуле женщины.

— Себастиан Бергман?

Беатрис кивнула сквозь слезы.

— В каком смысле? — Ванья пыталась припомнить, встречались ли когда-нибудь Себастиан и Беатрис. Конечно, в тот раз в школе и еще когда они спрашивали у нее дорогу к палаточному лагерю Ульфа и Юхана, но это были лишь короткие мгновения.

— Мне надо с ним поговорить.

— Мы посмотрим, что сможем сделать.

— Я вас очень прошу. Думаю, он тоже захочет со мной встретиться.

Торкель придержал перед Ваньей дверь, и они оба покинули комнату.

Секундой позже из другой комнаты вышел Себастиан. Он перешел прямо к делу.

— Она не имеет к убийству никакого отношения.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Торкель, пока все трое шли по коридору. — Ведь это ты выдвинул мысль о том, что машину вела она и что они с Рогером состояли в связи.

— Знаю, но я сделал поспешные выводы. Я исходил из того, что сидевший за рулем и является убийцей. Но она не убийца.

— Этого ты знать не можешь.

— Нет, могу. Ничто в ее рассказе или поведении не указывает на то, что она лжет.

— Этого маловато для того, чтобы списывать ее со счетов.