— Ты и в азбуке Морзе разбираешься? — удивилась Мария.

— А как же? Я три года в КЮМ ходил заниматься — клуб юных моряков. Вот ты, поди, не знаешь, чем трюмсель от триселя отличается или оверштаг от оверкиля. А почему гальюн является украшением корабля? Тихо, слушай!..

Крюков внимательно прислушался и принялся диктовать:

— Фейерверк не фикция. Бонза гений. Перепрограммировал боевые части ракет. Они долетят и взорвутся. Не хочу. Хочу жить…

— Что он хочет сказать? — Мария ничего не могла понять из услышанной тарабарщины.

— Просто "Фейерверк" из средства для воплощения плана "Армагеддон" превратился в цель. Поздравляю с началом конца света, — ответил Крюков, чем озадачил ее еще больше. — Знаешь, съезди к Семену. Если генерал контачил с "Ипсилоном", на него в файлах могла быть заведена медицинская карточка. Галину ведь не просто так убили.

* * *

Крюков и Рудаков проводили очередное совещание в передвижном штабе — в салоне рябухи.

— Антона видели в кафе "Нирвана", — сообщил Рудаков. — Там хакеры собираются. Потом он снова исчез. Почему он прячется — не понимаю.

— Я тоже. А мы не можем сами влезть в этот Юнител? — спросил Крюков.

— Как? Доступа к малой пирамиде у нас нет. Ни кодов, ни паролей.

— А "золотой диск" Бонзы? Как я понял, игра "Армагеддон" является ключом к Юнителу.

— Частью ключа. Игра заражена "Минуткой". Секунд десять уже съедено, осталось пятьдесят. За это время даже суперхакер не успеет ни в чем разобраться, — уныло продолжал Рудаков. — Знать бы, кто похитил Ирину и где ее искать?

И снова Крюкова прервал писк мобильника. Это был священник отец Николай.

— Со мной связались какие-то люди, — сказал священник. — Они заявляют, что Ирина у них и хотят говорить с Крюковым.

— Я сейчас подъеду, — ответил Крюков и развернул рябуху.

Перед храмом стояла наряженная елка. Возле нее был залит небольшой каток, где катались дети.

В храме народу было немного. Отец Николай читал проповедь на тему "Иудин грех".

— Там в чем же состоит грех Иуды? — вопрошал отец Николай. — Почему он предал Господа? В писании об этом прямо не говорится. Святой Иоанн указал, что Иуда, бывший казначеем, воровал из общей казны.

— Ух ты, блин, крысой, значит, был? — прогудел коротко стриженный молодой прихожанин. Золотой "чертогон" на его толстой шее был немного крупнее серебряного наперсного креста священника. — Из общака, выходит бабки греб?