– Эдвард хорош. Но он просидел четырнадцать лет в «Лёвхаге» потому, что его туда посадил я…

Себастиан развернулся, подошел обратно к двери и покинул убежище. Ральф нервно огляделся. Он слышал эхо шагов Себастиана в коридоре. Комната была ослепительно белой. Вдоль длинной стены имелись две привинченные скамейки. Кроме них ничего. В дверях опять возник Себастиан, со старым плетеным стулом в руке.

– Значит, я лучше, – закончил он предложение.

Он поставил стул возле двери.

– Ты, возможно, лучше Эдварда, но ты прикован к батарее…

Себастиан повернулся и закрыл дверь. Пустая комната усиливала звуки, когда тяжелая металлическая дверь захлопнулась, и Себастиан повернул оба запора. Ральф сглотнул. Они взаперти. Ему это не нравилось.

– Значит, я самый лучший.

Себастиан без всякой спешки подошел к Ральфу. Встал совсем близко. Ральфу было трудно заглянуть ему в глаза. Неприятно. Очень неприятно.

– Но знаешь, кем я не являюсь? – Ответа Себастиан не ждал. – Я не являюсь полицейским. Поэтому я могу сделать вот так.

Внезапно и без всякого предупреждения он сильно ударил Ральфа головой в лицо. Попал идеально. Угодил лбом Ральфу прямо в нос. Что-то хрустнуло, и из обеих ноздрей хлынула кровь. Ральф вскрикнул и упал навзничь. Себастиан спокойно отошел к стулу и уселся. Стал наблюдать за Ральфом, который поднес свободную руку к носу и рассматривал кровь с таким выражением лица, будто не мог понять, что она вытекает из него. Себастиан не получил никакого удовольствия от того, что ударил Ральфа. Зато это был быстрый и эффективный способ дать ему понять, что Себастиан способен на что угодно. Похоже, сработало. Ральф продолжал, почти в шоковом состоянии, смотреть на кровь со слезами на глазах. Себастиан наклонился вперед, уперся локтями в колени и сцепил руки.

– Я довольно хорошо умею составлять представление о человеке по тому, как он живет. У тебя дома я побывал.

Ральф коротко вдыхал носом, чтобы оттуда не лилась кровь, в результате чего ему приходилось глотать ее. Дышал он тяжело. Боролся. Ему ни за что не хотелось проигрывать. Он получил власть. Нельзя давать Себастиану отнять ее у него. Он не позволит. Он сильнее, чем когда-либо.

– Важно уловить рисунок, – продолжал Себастиан. – В мелочах. Увидеть связь. На твоих окнах отсутствовали поднимающиеся шторы и жалюзи. В спальне тоже. В туалете лежал фонарик. Еще один около кровати. Собственно, по фонарю в каждой комнате. Ящик с пробками, батарейками, запасными лампочками.

Он сделал короткую искусственную паузу.

– Я бы сказал, что ты не любишь темноты.