— Вопрос очень серьезный, — не ответил на его вопрос Бурый. — За последнее время убито семеро наших парней. Это слишком много. Мы не знаем, кто и почему их убил. Кроме одного случая. Я имею в виду Сармата.

— Где и когда это случилось?

— Он должен был охранять каких-то свидетелей. Его наняла твоя охранная фирма.

— Понял, дальше можешь не рассказывать. Не убивал я его.

— Кто же его тогда убил?

— Парень, которого он должен был охранять и едва не ухлопал. Это получилось случайно. Кстати, по графику охранять он должен был совсем другого человека.

— Где тот человек? — спросил Бурый.

— Не знаю. Он исчез. Я считаю, ваш Сармат был потрошителем. Мясником. Вернее одним из них. И вас я считаю ребятами из той же компании.

Бурый покачал головой.

— Нет, мы из другой компании.

— Хочешь сказать, что у тебя нет татуировки — черепа с крылышками на левом плече? И надписи "ОШБОН-Кургай"? — сделав наивное лицо спросил Крюков.

Бурый молча задрал рукав майки и показал татуировку.

— Она у меня есть. И череп и надпись. Но я не потрошитель. И Сармат им не был, я за него ручаюсь.

— А кто был? Если знаешь, то колись, да побыстрее. Новый год скоро.

Бурый тяжело вздохнул:

— Ладно, постараюсь объяснить. Ты в армии служил?

— Приходилось, — Крюков поежился. — Не скажу, что получил удовольствие, близкое к оргазму. У меня на кирзу аллергия. А тебе, вижу служба медом показалась. Так?

— Именно. Боевое братство — для меня это не пустой звук.

— Если бы только для тебя одного, — заметил Крюков. — А то вас таких братьев-героев полстраны, если не больше. И всем жрать давай. А ты работать не пробовал?

— Я ведь могу и не рассказывать, — обиделся Бурый. — Разбежимся будто и не двоюродные.