— Вижу, вы все предусмотрели, — сказала Ксения, — кроме одного. У нас есть запись. Та самая, которую сделала Кирсанова в ночь убийства. На минуту ей показалось, что лицо Охотницы дернулось в сомнении.

— Блеф, — отрезала Ольга, — эта запись была уничтожена вместе с Кирсановой.

Ксения позволила себе легкую усмешку.

— Возможно, вы и уничтожили какую-то запись, — сказала она, — но настоящая всё это время лежала у вас под носом, в казино. И мы знаем, кто ваш хозяин.

Ольга вновь засмеялась.

— Дешевый прием, эта запись не изменит ничего ровным счетом. Возможно, я даже дала бы вам шанс озвучить это, но у меня на вас другие планы.

— У меня на вас тоже, — бросила в ответ Ксения, — вы пойдете с нами.

— Поэтому не пытайтесь сбежать, — добавил Рауш.

Оперативники заняли позиции по бокам и вскинули пистолеты, преграждая Ольге путь.

— Бежать! — захохотала Охотница. — От вас? Не вижу ни малейшего повода, или, по-вашему, я разыграла всю эту комбинацию, чтобы сбежать? Знаете, у меня есть более интересные мысли о том, на что лучше потратить жизнь.

Ксения чувствовала, что в стоящих рядом с ней закипал гнев, и они даже не пытались его укротить. Но сейчас это самая лишняя эмоция. Охотницу можно только перехитрить. Ксения была мастером боевых искусств и знала, что самое важное это тайминг. Удар нужно нанести тогда, когда его следует нанести не раньше и не позже, иначе поражение.

— На вашем месте я бы отнесся к предложению со всем вниманием, — посоветовал Мациевский.

Охотница осклабилась.

— Это вам надо быть внимательнее, — сказала она, — я отрицательная точка.

Внезапно Ксения почувствовала и почувствовала раньше, чем поняла.

— Назад! — крикнула она.

Но было поздно. Из спокойно прижатой к бедру правой руки Ольги с характерным щелчком вылетело лезвие. Рука взлетела вверх.

Мациевский прижал руку к окровавленной шее и бухнулся на колени.

— Совсем не больно… — прохрипел он.

Следующий удар пришелся в грудь Раушу. Он умер не успев упасть.