— Кошки очень беззащитны… Особенно когда лишены любви.

Она показала рукой на клетки.

— Все они бродяги, бедняжки! И я тоже… Ты не можешь гордиться своей теткой.

В глубине дворика Марилена заметила дверь. Она открыла ее и увидела небольшой участок необработанной земли.

— А это? Что такое?

— Это их кладбище, — ответила Ольга. — Они болеют, это часто случается… тиф, лишения… мне приходится их умерщвлять… Потом я их хороню… Но это только мое… Пошли…

Они вернулись в кабинет.

— Извини. Мне нечего тебе предложить. Если хочешь, могу угостить только молоком. Больше мы, они и я, ничего не пьем.

— Не надо, тетя, спасибо. Мне уже пора. Отца нельзя надолго оставлять одного. Но я еще вернусь.

— Всегда так говорят.

— Поверь мне. И… если позволишь, принесу тебе немного денег.

— Я не просила у тебя милостыню.

— Для котят.

— Для них — ладно… Но пусть это останется между нами. Брату необязательно знать… Понимаешь… Где вы поселились?

— На бульваре Перейр.

— Понятно. Там нельзя появляться с животными и торговать вразнос…

Она призвала в свидетели кота, запустившего когти в обивку стула.

— Слышишь? Нас оттуда выставят, мой бедный котик… Ладно. Девочка, желаю здоровья отцу…

Марилена подошла попрощаться с тетей. Они обменялись скромными поцелуями.

— Знаешь, тетя, я могла бы заменить Марилену.