– Как были доставлены вам рыбки? В каком контейнере?

– Я уже говорил вам, что это – не ваше дело.

Мейсон снова поднялся и подошел к телефону. Он снял трубку и стал набирать номер с выражением мрачной решимости на лице.

– В ведре, – торопливо произнес Стонтон.

Мейсон медленно, несколько неохотно положил трубку.

– В каком ведре?

– В обычном оцинкованном ведре.

– Что он вам сказал?

– Попросил позвонить в магазин Дэвида Роулинса и сообщить, что две очень ценные рыбки страдают болезнью жабр, от которой в магазине есть новое лекарство. Я должен был предложить сто долларов за лечение. Именно так я и поступил. Больше мне ничего не известно, мистер Мейсон. Я абсолютно чист.

– Все не так просто, как вам кажется. – Мейсон еще не отошел от телефона. – Вы забыли о том, что сказали человеку из зоомагазина.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сказали, что ваша жена больна и ее нельзя беспокоить.

– Я не хотел вмешивать жену.

– Почему?

– Дело касается бизнеса, и я никогда не обсуждаю с ней подобные вопросы.

– Но вы солгали человеку из зоомагазина?

– Мне не нравится это слово.

– Замените его любым, которое вам нравится, но вранье человеку из зоомагазина остается враньем. Вы не хотели, чтобы он вошел в дом и увидел рыбок.

– Я не считаю ваше заявление справедливым, мистер Мейсон.

– Подумайте над этим, Стонтон. Подумайте, как вы будете чувствовать себя в месте для дачи свидетельских показаний в зале суда перед присяжными, когда я подвергну вас перекрестному допросу. Насколько чистым вы окажетесь?