— Я тоже не бог.
— Ты молодая, а я слишком старая. У тебя есть жажда, в тебе есть огонь, ты хочешь знать, а я уже пепел. Лопаю песочные пироги и жирею. Попробуй-ка хоть раз обойтись без меня.
Был брошен упрек.
Серьезный упрек!
Впервые!!!
Далила не ожидала.
— Попробую! — упрямо процедила она.
Тетушку Далила покидала обиженная, но не сломленная.
Уходя, твердила: «А вот и попробую спасти Марину Калоеву! Попробую и спасу!»
И не спасла.
Елизавета Бойцова никому уже не доверяла: охрану сменила, сиделку, но новый приступ Марину добил. Сахар снова вдруг подскочил, Калоева впала в кому.
Долго лежала безжизненная Марина. Далила каждый день приходила на нее посмотреть, осторожно рядом садилась, нежно руку брала и уговаривала, просила жить, не сдаваться. Но однажды не выдержала Далила и горько расплакалась. Всхлипывая, повторяла:
— Мариша, прости! Мариша, это я во всем виновата! Не уберегла!
В палату ворвались врачи. «Нельзя! Нельзя!» Потащили Далилу к выходу. Оглянувшись, она содрогнулась: по щеке Марины катилась слеза.
На следующий день Калоева умерла.
Глава 36
Смерть Калоевой Далила восприняла как личное поражение. И боль того поражения с каждым днем становилась сильней. Далила стала рассеянной, задумчивой, отрешенной. Дошло до того, что она уже начала себя спрашивать: «А могу ли я практиковать? Имею ли право? В той ли я форме, чтобы чужие души лечить? В каком состоянии моя собственная душа?»
Душа Далилы ох как болела. Нарушалась первая заповедь психоаналитика, гласившая: не берись решать чужие проблемы, не решив проблемы свои.