– Слышишь ли, что ты говоришь? – грустно спросил он – я передам, они оценят. Неужели у тебя уже нет собственной личности?

Послышался рык.

– Ты ничего обо мне не знаешь – зашипела Охотница – ты не знаешь, через что я прошла и что мне пришлось забыть. Организация дала мне цель и утешение. Но к делу. Я не намеренна обсуждать свою жизнь с монахом. Захотела бы, записалась на исповедь. Мне нужно имя хранителя. Ты скажешь его мне.

Монах пристально поглядел на Охотницу и устало покачал головой, как будто жалея своего врага.

– Сколько же в тебе зла, девочка! – поразился Старик – Что же он сделал с тобой? Он ведь сжирает всех и тебя тоже. Беги от него, пока не поздно.

Острая боль пронзила всё тело старика, когда встроенный в перчатку Охотницы огнемет, переведенный на обугливание, лизнул плечо старика.

– Не будем отвлекаться – сказала Охотница – Дальше будет больнее, если откажешься говорить.

– Господь за меня не устрашусь что сделает мне человек – тихо простонал монах – он, милосердный, примет меня уставшего от мук земных.

Это всё ужасно нудно, решила охотница, и бесполезно. Она прекратила допрос и выбрала роль палача. Лезвие сверкнуло мгновенно. Монах не издал не звука. Её раздражило уже даже это.

Тело мешком упало на железный пол. Охотница не стала удостоверяться, что смерть пришла. Она и так потеряла достаточно времени. Ей было необходимо найти и вернуть свою добычу.

В этот момент взвыла серена тревоги и металлический голос в интеркоме запустил обратный отсчет, а сквозь этот голос словно пронесся хитрый старческий смех. Охотница выпучила глаза и резко развернулась. Тело лежало на месте. Монах был мертв. Это точно. Но какой же проклятый старик. Он одурачил её. Одурачил самым простым из всех возможных способов. И, да, она проиграла. В этот раз.

* * *

Соединительная муфта практически встала на место, и напряженный часовой труд по восстановлению работоспособности лодки подошел к концу, как неожиданно, где-то рядом раздался какой-то грохот и рёв сирены. Проклятая деталь выскочила из рук Алин и покатилась по полу куда-то по направлению к другому борту лодки, а высвободившийся кабель больно ударил пилота по лицу.

Авонамйелус выскочила из-под приборной панели с яростным выражением и непереводимой игрой слов.

Некоторое время она с интересом изучала вломившуюся парочку. Грязные, запыхавшиеся и им явно было о чём рассказать. В том числе и о том, чем вообще то не на борту подводной лодки занимаются, хотя у каждого для этого свои любимые места.

– Кажется я что-то пропустила? – светски осведомилась Авонамйелус.