В чём точно нельзя было отказать Анастасии так это в умении держать паузу. Наташа не выдержала первой.

– Правду? – спросила она – какую правду?

– Одну единственную – сказала охотница – как вы отреагируете, если я скажу, что Организация стоит по обе стороны доски, той борьбы, которой вы так гордитесь? Что если вы заранее были выбраны лишь как инструмент достижения целей Организации? Что если Организация манипулирует не только мной, как вы, верно, полагаете, но и вами и вашими друзьями? Как вы отреагируете тогда?

Наташа надеялась, что у неё не очень глупое лицо. Пора бы уже, наверное, перестать удивляться чему либо, кроме возможности вечно удивляться. Что же я уже залатала свою крышу поэтому можете срывать снова.

– Невозможно – сообщила девушка – это трюк, чтобы запутать меня, да?

Очень хотелось обрести уверенность от этих слов, но уверенность, так сопровождавшая её весь разговор решила куда-то отбыть и помахать ручкой.

– Неужели вы этого ещё не поняли? – невозмутимо спросила Анастасия – иногда шевелить мозгами, а не поигрывать мускулами, несясь во весь опор и не замечая природу событий окружающих нас. Именно поэтому мы с вами в таких положениях в каких мы находимся сейчас. Гуманизм – ах. Социальность – ах. Вы так же, как я живете на руинах, того, что привыкли называть обществом. Просто вы ещё не осознали этого и Верховский не осознал, а я осознала и приняла верную сторону.

– Поздравляю – осклабилась Наташа – это действительно какой-то стокгольмский синдром.

Анастасия холодно рассмеялась.

– Вы рассуждаете очень примитивными категориями – сказала Охотница – я была забитой жертвой о которой судачили на каждом углу и всё благодаря тому, что я возобновила дружбу с Верховским. Здесь же я перестала быть жертвой. Я изменила свою природу и превратилась в палача. У меня была ничтожная работа, на которой я была вынуждена угождать сиятельным господам, которые на меня смотрели, как коты на сало, теперь же, одного моего щелчка пальцев достаточно, чтобы они приползли ко мне на коленях и умоляли сохранить им жизнь.

В словах Анастасии было много эмоций и обид по отношению к какой-то той старой жизни, в которой она очень хотела быть хорошей девочкой, но у неё не получилось и она много-много плакала, что у неё не получается, а потом она стала злая и решила наказать мир, который отверг её. Наташа словно бы читала это на её лице. Нет, поняла она, у этой девушки душа ещё есть, просто она запрятана где-то очень глубоко. Вот про что тогда говорил старец Игнатий.

– У нас всегда есть выбор – сказала Наташа – никогда не бывает всё однобоко.