— Даша, — Митрий положил руку ей на плечо, — слышь, чего складываю? Приходили ко мне, людишки вроде бы собраться решили, потолковать требуется.

— Знаю, Дмитрий Степанович, не ходи…

— Полагаешь… — Митрий понял: Воронцов о сходке знает. То ли она ему шепнула, то ли он ей. — Корнея упредишь?

— Не говорила я ничего, почудилось тебе, — быстро сказала Даша. — Мне фигура нужна, понимаешь, отец, один человек от жизни совсем устал, помочь ему необходимо.

— Глянь на меня, — после паузы ответил Митрий; заглянул в ее прозрачные глаза, понял, что не себя решить хочет. — Из Москвы подашься в нелегалы? — Хотел отговорить либо отказать, решил, чему быть, того не миновать, да и раз задумала, сделает, а пистолет ей любой мальчишечка деловой с радостью отдаст.

По короткому свистку Митрия явился подросток — оборванный и давненько не мытый, с манерами Дугласа Фербенкса. Даше он сдержанно, но почтительно кивнул, на Митрия взглянул вопросительно и застыл в небрежной позе.

— Граф, притарань мне игрушку, что давешний фраер тут обронил, проверь сам, на ходу ли она.

Парень поклонился, но Даша остановила его:

— Загони сюда мотор, Граф. — Она улыбнулась. — Приодеться можешь?

— Как прикажете, Паненка. — Митрий заурчал неодобрительно, и парень поправился: — В каком платье желает меня видеть мадам?

— Чисто и без фраерства. — Даша вновь улыбнулась.

Митрий покачал головой, вздохнул и сказал:

— Мальчонку надо властям отдать, пока не поздно. Я его грамоте обучил, истории государства нашего Российского, он по-латыни может. Так к чему все? Дорога-то отсюда туда, а мальчишка жить должен, ведь не для тюрьмы же человек рожден.

Потом молчали, Митрий вроде бы дремал, Даша, все такая же прямая и застывшая, смотрела перед собой, не мигала даже.

Во двор вкатился черный лакированный «ситроен», ловко развернулся, чихнул и застыл. Вышел шофер. Графа было невозможно узнать. Он повзрослел, казалось, вырос и раздался в плечах. Кожаная куртка, шлем, очки, поднятые на лоб, на ногах гольфы и добротные английские ботинки. Он подошел к Митрию, который к маскараду отнесся с доброжелательной насмешкой, снял перчатки с раструбами и протянул пистолет. На огромной ладони Митрия оружие казалось безобидной игрушкой. Корявые пальцы оказались ловкими, выщелкнули обойму, разобрали вороненый браунинг. Митрий заглянул в ствол, довольно крякнул, собрал, вернул в рукоятку обойму, передернув затвор, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель.

— Забава, но метров с десяти прошьет навылет. — Он протянул пистолет Даше, которая открыла сумочку, вынула деньги и спросила: