— Продолжайте.

— Не забывайте, мне известны ваш шифр, почерк, время выхода в эфир. — Шлоссер понимал, что не сломил противника, русский — идейный враг, он никогда не пойдет на сотрудничество искренне. Тем лучше, в Москве знают характер и стойкость своего разведчика, будут верить до конца. Именно такой человек и нужен, пусть только начнет игру.

Барон решил дать русскому надежду на возможную победу в конце операции.

— Кто знает, ход войны может измениться, — философски произнес он.

— Уже изменился. Мы разбили фашистов под Москвой, будем бить, пока не дойдем до Берлина.

Шлоссер чуть было не сказал, что русский фанатик, сдержался и повернул разговор в нужное русло.

— Пока об изменении говорить рано. Но если ваша армия войдет в Европу и ход войны действительно изменится, интересы нации потребуют от меня совсем иного.

Шлоссер подошел к Скорину, взял его за плечо:

— Тогда, капитан, я предложу вам свои услуги. Вы завербуете меня, станете героем. Не улыбайтесь, вы по большому счету поможете своей нации. Знаете, сколько стоит такой агент, как я?

— Много, барон. — Скорин опустил голову. — Дайте подумать.

— Вы готовы, капитан? — весело спросил Шлоссер, входя в гостиную.

— Да. — Скорин осмотрел рацию, положил перед собой часы. — Осталось две минуты.

Шлоссер взял листок, перечитал текст составленной Скориным радиограммы: «Познакомился вдовой Фишбах, часто бываю гостях, намерен поселиться постоянно, дом представляет большой оперативный интерес. Бывают информированные люди. Сергей».

— Вот получите разрешение своего начальства, станете здесь жить официально. — Шлоссер испытующе посмотрел на Скорина. — Широкий круг знакомств даст вам возможность располагать интересной информацией.

Скорин кивнул, подвинул ближе листок с колонками цифр и положил руку на ключ. Ровно в двадцать три часа рация заработала. Скорин отстучал радиограмму, через тридцать секунд повторил ее и отошел от стола.

— Мавр сделал свое дело, — сказал он глухо и неожиданно повысил голос. — Чтобы из квартиры работать последний раз, майор. Ваши локаторы засекут квадрат, начнут докладывать, вы не будете принимать меры, и сразу уйма людей поймет, в чем дело. Сообразят, что рация работает под крылышком абвера.

— Хорошо, хорошо. В будущем, капитан, будем работать из машины. — Шлоссер убрал рацию в чемодан. — Не знаете, где Лота?

— Нет. — Скорин стучал пальцами по столу, повторяя только что переданное сообщение. Не ошибся ли, правильно отстучал: не Сергей, а ваш Сергей. Подпись «ваш Сергей» означала, что он находится в руках у немцев.