— Разбудить?

Шлоссер не ответил, заложив руки за спину, стал разгуливать по гостиной, стараясь не смотреть на портреты.

Кофе давно был подан, капитан все не появлялся.

Шлоссер не знал, зачем вызвал русского, о чем станет с ним говорить. Капитан вошел, чуть припадая на больную ногу, ни о чем не спрашивая, уселся в давно облюбованное им кресло.

— Чудесная ночь, майор, — сказал он, оглядел кофейный сервиз, налил себе кофе. — Я спал как младенец.

Шлоссер хотел было спросить, не связан ли хороший сон с убийством гестаповца, но воздержался и молча протянул капитану шифровку Москвы. Русский перечитал несколько раз, повертел листок, зачем-то посмотрел с обратной стороны, бросил его на стол.

— Се ля ви, майор. Москва отказывается от вербовки полковника. — Он посмотрел на Шлоссера. — Пути господни неисповедимы. А вы, барон, допустили ошибку, не надо было спрашивать у Центра разрешения на вербовку. Просто сообщить о вербовке как о состоявшемся факте.

Шлоссер молча наблюдал за ним: знает русский причину отказа или нет? Скорин сохранял полнейшую серьезность.

— Я не скрываю удивления, капитан, — медленно произнес Шлоссер. — Для меня это лишь поражение, а для вас — смерть. Не хочу пугать, но вы больше не нужны, капитан.

— На полковнике Редлихе свет клином не сошелся, — быстро ответил Скорин.

— Мне нравится ваша заинтересованность в жизни, капитан. Вы перестали быть фанатиком. В конце концов, все символы и убеждения умирают вместе с человеком. Признаюсь, это относится не только к вам, но и ко мне.

— Центру не понравился болтун Редлих, значит его нужно заменить. — Скорин поднялся, достал из буфета бутылку. — Выпьем, майор, я к вам привык… — Он не закончил фразу, махнув рукой, наполнил бокалы.

Выпили, помолчали.

— Если даже найти замену, то не хватит времени, — сказал наконец Шлоссер.

— Я так и думал, майор. — Скорин снова налил коньяк. — Я не верил, что там согласятся на сентябрь. Сколько времени у вас осталось?

— Дней десять. — Шлоссер неожиданно рассмеялся. — А ловко я вас заманил, капитан.

— Не понял.

Шлоссер рассказал Скорину, как разрабатывал операцию, как нашел Зверева и забросил его в Москву, как организовал фотоателье и казино. Скорин слушал с неподдельным интересом.

— Абвер может гордиться вашей работой.

— При чем здесь абвер, капитан? — разливая остатки коньяка, раздраженно спросил Шлоссер. — Каждый работает и отвечает за работу сам.