обратной дороги не будет!

– Ничего! Поехали в ИВС! – чётко и внятно, ответил я.

– Ты что не понимаешь? Сейчас лишишься свободы! Тебя закроют! Будешь сидеть с

уродами в петушатнике! И в дальнейшем твоё положение не изменится!

– Александр Васильевич, мне холодно! Вы держите дверь открытым! Если едем, то

едем, если нет, то я пойду домой!

– Жди! Сейчас выйдет Андрей Андреевич, и вы поедете!

– Спасибо!

Он со злостью хлопнул дверью машины и удалился к входу прокуратуры!

Через некоторое время вышел Сорокин, сел за руль! Вскоре мы оказались в УВД

Свердловского района. Он оформил протокол о задержании, медленно записывая мои

данные. Снова в машине, поехали в сторону ИВС.

– Жалко мне тебя капитан! – вдруг сочувствующе признался Сорокин, – ведь посадят,

глазом не моргнут!

– Пусть сажают, если им хватит совести на это! – удручённо ответил я. Мы, молча,

поехали дальше.

– О чём думаешь? – остановившись на светофоре, смотря на дорогу, спросил

следователь.

– У меня одна мысль: почему именно на нас написал Соломин!

Он резко повернул в сторону прокуратуры, притормозил на остановке: