Утомившись же от плясок вокруг костра, люди усаживались на землю и принимались предрекать судьбу долины Эрл, когда править в ней станет сын Алверика при помощи всей той магии, что получит от матери. Одни говорили, что молодой правитель поведет их в военный поход, а другие – что повелит пахать на бо́льшую глубину, и абсолютно все предрекали лучшие цены на скот. Никто в ту ночь не спал, ибо все танцевали, и предсказывали славное будущее, и радовались своим предсказаниям. А более всего радовались селяне тому, что имя долины Эрл станет отныне известно и почитаемо в других землях.

Алверик же стал искать пестунью для своего сына: искал он повсюду, в долине и в нагорьях, ибо непросто найти женщину, достойную заботиться о наследнике королевского дома Эльфландии; те же, на кого падал его выбор, пугались света, что порою словно бы вспыхивал в глазах малыша и, казалось, не принадлежал ни земле, ни небу. И в конце концов, одним ветреным утром, Алверик вновь поднялся по холму одинокой ведьмы и нашел ее праздно сидящей в дверях, ибо нечего ей было в тот день проклясть или благословить.

– Что же, – молвила ведьма, – принес ли тебе меч удачу?

– Кто знает, – отвечал Алверик, – что приносит удачу, а что нет, если итог провидеть нам не дано?

Устало проговорил он это, ибо время тяжким бременем легло на его плечи: Алверик так и не узнал, сколько лет миновало для него за тот единственный день, что провел он в Эльфландии; гораздо больше, казалось ему, нежели прошло за тот же самый день над долиной Эрл.

– Истинно так, – подтвердила ведьма. – Кому, кроме нас, ведом итог?

– Матушка ведьма, – молвил Алверик, – я взял в жены дочь короля Эльфландии.

– То изрядное достижение, – заметила старая ведьма.

– Матушка ведьма, – продолжал Алверик, – у нас родился сын. Кто станет заботиться о нем?

– Задача не для смертного, – отозвалась ведьма.

– Матушка ведьма, – молвил Алверик, – не согласишься ли ты спуститься в долину Эрл и взять на себя заботу о малыше, став для него пестуньей? Ибо во всех этих полях никто, кроме тебя, ничего не смыслит в делах Эльфландии, – только принцесса, но она ничего не смыслит в делах Земли.

– Ради короля я приду, – отвечала старая ведьма.

И вот, увязав в узелок диковинные пожитки, ведьма спустилась с холма. Так в ведомых нам полях кормилицей ребенку стала та, что знала песни и предания земли его матери.

Часто, склоняясь вместе над колыбелью, дряхлая ведьма и принцесса Лиразель вели долгие беседы, что затягивались до ночи, и рассуждали они о вещах, вовсе неизвестных Алверику; и, несмотря на преклонные годы ведьмы, несмотря на всю недоступную людям мудрость, что накопила она за сотни лет, именно ведьма училась в ходе долгих этих бесед, учила же принцесса Лиразель. Но во всем, что касается Земли и ее обычаев, Лиразель по-прежнему пребывала в полном неведении.