За день мы успели прыгнуть раз по пять. Вернее, я и Энди прыгнули по семь, Винни умудрился аж девять, Юлька — только четыре, а остальные — по пять. Свой «крайний», как говорят парашютисты, прыжок Татьяна совершила сама, без посторонней помощи: отделилась от самолета, пропадала до тысячи метров и открылась. И даже приземление ее не закончилось падением. Единственное, что у нее пока не получалось, — это смотреть на альтиметр, не теряя при этом нормального положения в воздухе. И открываться ей приходилось по писку приборчика в шлеме, «пищалки» на жаргоне профессионалов, выставленного на высоту тысяча сто метров. И по моей команде. Но это были мелочи. Кроме того, укладку парашютов я бы ей не доверил.

По нашим с Энди прикидкам, к концу следующих выходных и все остальные должны были начать прыгать самостоятельно. Под присмотром, конечно, но все-таки самостоятельно. И это меня порадовало: у меня была одна небольшая идейка, для которой было важно, чтобы у них это получалось.

* * *

Отметив первый прыжок Татьяны в ресторанчике, мы еще половину ночи гоняли на скутерах и катере, нервируя Бармалея и соседей. Потом Мигелито пригласил Винни и Энди продолжить гулянку в каком-то баре, и они откланялись, оставив меня на растерзание довольным собой дамам. И мне снова пришлось сдаться. Увы, не один раз…

Глава 37

Глава 37

Планы на следующие выходные дожили лишь до прилета Вована: сияющий, как новая десятицентовая монетка мужик после десяти дней отдыха у родителей вместе со своей благоверной кипел планами и идеями, как прохудившийся паровой котел древнего паровоза. И нам пришлось под эти планы подстраиваться: Вован мечтал поучаствовать в родео. Только не на муляже, как в моем клубе, а в настоящем, с живыми быками. Его просто плющило от нетерпения. И я, покопавшись в Интернете, нашел, где проводится ближайший турнир. Поэтому в субботу мы всей компанией веселились на борту «Фалькона», подначивая начинающего ковбоя: девочки втихаря купили ему соответствующий прикид, и теперь уговаривали его надеть. Вован сопротивлялся, как один из трехсот спартанцев царя Леонида, но против последнего нашего аргумента, — поцелуя Мицуко, — устоять не смог. И удалился в туалет, то и дело цепляя головой потолок салона. И через две минуты самолет чуть не развалился от дикого хохота, встретившего его появление в костюме «а ля ковбой». Даже Винни, испуганно заглянув в салон, присоединился к общему веселью: Вован был просто неподражаем! Особенно хорошо смотрелись игрушечные револьверы в кобурах на бедрах и огромные шпоры на сапогах со скошенными каблуками.