Я посмотрел. Кот как кот. На наркобарона не похож.
- А имя у него есть? У кота? Дон Корлеоне там, Пабло Эскобар, - пошутил я.
- Не знаю. - Адвокат на секунду растерялся. - По делу он проходит как просто кот.
- Как соучастник? - не поверил я.
- Как вещдок. - Громов забрал у меня фото и вернул его в папку. - Я объясню. Кот был рожден в колонии, но время от времени покидал ее территорию через незамеченный охраной лаз. По версии обвинения, за периметром знакомый моего клиента надевал на кота специальный ошейник с потайным кармашком, в который прятал сверток с наркотиками. Кот возвращался в зону к Московкину, которого считал своим хозяином, и тот распространял наркотики среди заключенных. Так считает обвинение, - уточнил он.
- И что теперь с котом? - спросил я.
Что с Московкиным, было ясно без дополнительных объяснений: судят и засудят.
- Кота признали вещдоком «серо-бело-черного цвета» и отправили «на хранение» в зооуголок.
- И чем же я могу помочь? - произносить само собой напрашивающееся слово «коту» я не стал.
- Найдите нам свидетеля, - попросил адвокат.
Мне понравилось его «нам». Возникло ощущение, что оно подразумевает и кота тоже.
Коту реально хотелось помочь.
- Свидетеля чего именно? - уточнил я, выдвинул ящик стола и достал из него блокнот и ручку, продемонстрировав готовность взяться за это дело.
- Я убежден, что сотрудники колонии оговорили моего подзащитного, - веско сказал адвокат.
- И кота, - кивнул я, записывая.
- Грубо говоря, на парня с котом перевели стрелки, - сказал Громов, не став отказывать в защите обоим.
Не знаю, какой он там адвокат, а человек, похоже, неплохой.
- Я полагаю, что сотрудники колонии сами крышуют тамошний наркотрафик, - продолжил мой гость, то есть теперь уже практически клиент. - И поэтому нужно поискать среди нынешних или бывших инспекторов ФСИН того, кто проводил в той колонии проверки и что-то знает о тамошнем канале поставки наркотиков.