— Да, много тогда народу постреляли. Кстати, моего школьного друга убили в 96-ом.

— Много людей полегло. — Ещё раз тяжело вздохнул бывший лесник, как будто сам кого-то потерял в бурных девяностых. — Так тихо и закончилось громкое дело, поэтому ваши одноклассники ничего и не помнят. А вы, значит, ту убитую девушку хорошо знали?

От этого вопроса я невольно вздрогнул, и по моей спине побежали маленькие колючие мурашки. «Да знал я её, прямо скажем, издалека, — подумал я. — А вот влюблён в неё был по уши. Сейчас всё бы отдал, чтобы открутить время назад и спасти Дину Гордееву. Редкой красоты была старшеклассница, блондинка с небесно-голубыми глазами. Правда я тогда учился в восьмом, а она в девятом и на меня не обращал никакого внимания. Кавалеров вокруг неё вилось и из девятых, и их десятых классов множество».

— Понимаю. — Хитро прищурился странный лесник и, словно прочитав мои тайные мысли, добавил. — Первая любовь. Может быть, вы её хотите всё ещё спасти?

— Это невозможно. — Я посмотрел на часы, пора уже было прощаться и ехать в ресторан в центр бывшего шахтёрского городка с милым сердцу названием … А впрочем название уральского городочка, который вырос вокруг шахт, не так уж и важно, просто Шахтёрск и всё, вся суть в этом имени. Шахт не осталось, а Шахтёрск стоит, как-то ещё живёт, точнее выживает.

— Почему невозможно? — Запротестовал ненормальный Леонид Львович. — Я как-то лет семь назад путешествовал по горам нашего Северного Урала, ходил на Медвежий угол. Места я скажу дикие, лишь иногда можно встретить семью манси, которые пасут оленей или ловят рыбу. А в царские времена туда бежали старообрядческие общины, унося с собой иконы, книги и летописи. И представляете, какая удача, я выменял за чай и сигареты у мансийцев старообрядческую книжицу, перевод малоизвестного труда монаха-алхимика Василия Валентина под названием «Эфирный эликсир». А вы что-нибудь читали про Василия Валентина?

— Я читал «Василия Тёркина» и смотрел когда-то давно фильм «Валентин и Валентина», а про алхимика Василия Валентина, каюсь, не читал. — Я ещё раз посмотрел на часы, и краем глаза заметил нездоровый блеск в глазах моего странного собеседника.

— Не ёрничайте. — Обиделся бывший лесник Козырев. — Ну, да ладно. Так вот этот монах-алхимик, испытывая разные настои на спирту, один раз впал в очень глубокий и детализированный сон, в котором оказался в своём прошлом, где прожил почти два года.

— Проспал что ли два года? — Не поверил я и подумал, что валить надо быстрее.

— Да что ж вы такой непонятливый?! — Всплеснул руками лесник и, подскочив с пенька, забегал взад и вперёд. — Это во сне прошло два года, а наяву — один день, сутки! — Козырев показал мне один указательный палец. — Кстати, если изменить соотношение ингредиентов, то можно было окунуться в настоящее реальное прошлое и на месяц, и даже на день! Нельзя было только одного — дважды попасть в один временной промежуток.