— Достаточно, чтобы Уолтер заболел от ревности.

— Правда?

— Они очень мило выглядели рядом — Лесли и Лиз. Знаете, как прирожденная пара. То, чем Уолтер и Лиз никогда не будут. Не думаю, чтобы Уолтер хоть что-нибудь понимал в Лиз. И мне показалось, что Лесли Сирл понимал очень многое.

— Когда вы познакомились с ним, он вам понравился? В тот вечер вы после обеда забрали его с собой.

— Отвечаю — да. Он мне понравился — с оговорками.

— Какими оговорками?

— Трудно передать словами. Я не могла отвести от него глаз, но он казался мне совершенно нереальным. Звучит странно, правда?

— Вы хотите сказать, что ощущали в нем что-то поддельное?

— Не в общепринятом смысле. Он явно был тем, за кого себя выдавал. Во всяком случае, у нашей мисс Юстон-Диксон есть тому доказательство, как вы, очевидно, знаете.

— Да. Сегодня во второй половине дня я беседовал с мисс Юстон-Диксон о Сирле. Его фотография, которая есть у мисс Диксон, очень серьезное доказательство. А о чем вы говорили с Сирлом в тот вечер, когда привели его к себе?

— О, короли и капуста.[22] Люди, которых он фотографировал. Люди, с которыми мы оба знакомы. Люди, с которыми он хотел бы познакомиться. Мы долго сообща восхищались Дэнни Мински и так же долго ужасно спорили по поводу Маргерит Мэрриам. Как и вы, Лесли считал Маргерит мировым гением и не желал слышать о ней ни одного дурного слова. Он так надоел мне, что я рассказала ему кое-какую горькую правду. Потом мне было стыдно. Подло ломать детские игрушки.

— Надеюсь, это принесло ему пользу. Он достаточно взрослый, чтобы не скрывать от него жизненные факты.

— Я слышала, вы сегодня собирали алиби.

— Откуда вы знаете?

— Из моего всегдашнего источника. От миссис Трапп. А кто те несчастные, у кого алиби нет?

— Практически вся деревня, в том числе и мисс Юстон-Диксон.

— Наша Дикси исключается. Кто еще?

— Мисс Лавиния Фитч.

— Дорогая Лавиния! — рассмеялась Марта при мысли, что у мисс Фитч обнаружена склонность к убийству.

— Лиз Гарроуби.