— Пока нет.

— Почему вы спрашивали о ботинках сегодня утром?

— Потому что тот, что найден, застегнут. Мне хотелось знать, снимал ли обычно Сирл ботинки, не расстегивая. Похоже, он всегда расстегивал пряжку.

— Тогда почему… как мог ботинок оказаться застегнутым?

— Либо пряжку присосало течением, либо он сбросил ботинок, чтобы легче было плыть.

— Понимаю, — мрачно протянул Уолтер.

Он отказался от чая и ушел. При этом вид у него был более растерянный, чем когда-либо.

— Мне бы так хотелось посочувствовать ему, но не могу, — проговорила Марта. — Китайский или индийский?

Грант выпил три большие чашки обжигающе горячего чая («страшно вредно для вашего желудка!» — заметила Марта) и начал снова ощущать себя человеком, когда позвонил Вильямс.

Докладывать, несмотря на приложенные Вильямсом старания, было почти не о чем. Мисс Сирл не любила своего кузена и не стеснялась в этом признаться. Она тоже была американкой, но они родились в разных концах Соединенных Штатов и познакомились только взрослыми. Похоже, они тут же поссорились. Когда Сирл приезжал в Англию, он иногда звонил ей, но в этот раз не звонил. Она и не знала, что он в Англии.

Вильямс спросил, не уезжала ли она из дома и не думает ли она, что Сирл, может быть, приходил или звонил, но не заставал ее. Она сказала, что ездила в горы, в Шотландию, рисовать и что Сирл, возможно, приходил несколько раз, а она об этом не знала. Когда ее нет, студия пуста, и никто не подходит к телефону.

— А картины вы видели? — спросил Грант.

— О да. Там все увешано ими.

— Какие они?

— Очень похоже на Шотландию.

— Традиционные?

— Не знаю. Главным образом западный Сатерленд и Скай.

— А что о его друзьях в Англии?

— Она удивилась, услышав, что у него вообще где-то есть друзья.

— Она не высказала предположения, что он «темная личность»?