– Когда я приехал в дом на побережье, стало ясно, что это идеальное место. – В интонациях Уинтертона снова появилось что-то маниакальное. Он вытер лицо рукавом своего бумажного комбинезона. – Величественная обстановка. То, что нужно, чтобы свершить правосудие.

Вера посмотрела на него и поняла: спорить с ним бессмысленно. Пусть просто рассказывает все до конца.

– Вы взяли снотворное Нины Бэкворт и за обедом подсыпали в кофе Фердинанду. Вы знали, что он пойдет в комнату из стекла. Вы убили его, а затем расставили мебель так, как в одной из книг Миранды Бартон.

Он кивнул:

– И я оставил нож, чтобы сбить с толку полицию. И как знак его вины. Как в «Макбете».

– Ох, приятель. Да никто не понял твоих посланий. Даже я еле-еле справилась, а я та еще зануда.

Мужчина посмотрел на нее, и она снова поняла: он слышит только то, что хочет.

– Вы включали музыку, – продолжила Вера. – «Люси в небесах с алмазами». Это для Фердинанда? Чтобы он все вспомнил и осознал, что натворил?

– Это была ее песня, – объяснил Уинтертон. – Я включил ее для Люси.

– Вы написали записку для Джоанны и надеялись, что она подберет нож.

Надо заканчивать поскорее. От его глупости хотелось плакать. И если она в ближайшее время не позавтракает, то рухнет в обморок.

– Объясните платок на террасе. Который остался после убийства Миранды, – бодро сказала она. – Еще одна пьеса?

– «Отелло».

Вера улыбнулась, будто и так знала ответ. Замечательная вещь – «Гугл».

– Платок Дездемоны, – кивнула она. – Белая ткань с вышивкой в виде клубники. А мы думали, это сердце. Вышиваете вы так себе, конечно.

Адвокат прочистил горло. Все посмотрели на него. Он решился подать голос?

– Я не совсем понял, при чем тут малиновка, – вставил он.

Вера улыбнулась и оглядела его с превосходством.

– Тоже из пьесы, – сказала она. – «Белый дьявол». А абрикосы – из «Герцогини Мальфи».