Грант ласково усадил его на постель и достал из ящика пижаму:

– Наденьте это и быстро в постель. Наверное, вы вымокли до нитки в ту ночь, когда пришли сюда?

– Да. Одежда так отяжелела от воды, что я еле передвигался. Но на крыше сухо. И тепло. Днем даже слишком тепло. Вы пп-онимаете тт-олк в пп-ижамах…

Он стал дрожать так, что у него зуб на зуб не попадал – начинала сказываться реакция после пережитого. Грант помог ему переодеться и укрыл потеплее. Потом позвонил портье и попросил принести горячего супа и вызвать врача. Потом связался по телефону с Ярдом и сообщил добрую весть, в то время как Тисдейл следил за ним лихорадочными глазами. Покончив с телефонными переговорами, Грант подошел к постели и сказал:

– Словами не передать, как я перед вами виноват. Чего бы я не отдал за то, чтобы этого не произошло!

– Одеяла! Простыни, подушки и наволочки! Покрывало! – лепетал Тисдейл. – Боже, какое блаженство! Прочтите за меня вечернюю молитву! – И с этими словами он внезапно уснул.

Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

Утром, поскольку, по словам доктора, «у пациента наблюдается определенный застой в легких, который в любую минуту может перейти в пневмонию», Грант вызвал к Тисдейлу его тетушку Мьюриэл. Тетушку пришлось разыскивать через Скотленд-Ярд, так как Тисдейл упрямо отрицал наличие каких бы то ни было родственников. Уильямса отправили в Кентербери арестовывать брата Алоиза, а Грант планировал после ланча поехать в Лондон и встретиться с Чампни. Он позвонил полковнику Баргойну, чтобы сообщить радостную весть о появлении Тисдейла, и к телефону подошла Эрика.

– Ой, как я за вас рада! – воскликнула она.

– За меня?!

– Конечно. Представляю, как вы переживали все это время.

Лишь тут Грант осознал, насколько это действительно его угнетало: ведь ему постоянно приходилось подавлять страх, что с Тисдейлом случилось что-то непоправимое. Какая она милая, эта малышка.

Эта милая малышка утром отправила пациенту дюжину яиц прямо из-под стейнсовских кур.

– Как это похоже на нее, – сказал Грант Тисдейлу, – послала не цветы, как это делают обычно, а свежие яйца.

– Надеюсь, ей тогда не очень досталось за то, что она приносила мне пищу? – обеспокоенно спросил тот.

Он говорил о событиях недельной давности так, будто они произошли много лет назад. Дни, проведенные в закутке между цистернами, показались ему вечностью.

– Как раз наоборот. Она спасла вашу голову и мою репутацию. Это ведь она нашла пальто. Вам запрещено разговаривать.

Но ему пришлось все-таки рассказать все с начала до конца. Грант ушел, а Тисдейл все повторял в полном изумлении: «Ну и ну!»