– Именно: маленькой детали, – подтвердил Кевин. – Она приехала сюда в темноте, сбежала отсюда тоже в темноте и утверждала, что все время сидела взаперти здесь, на чердаке. Таким образом, о разветвленной дорожке она ничего знать не могла. Ну-ка, Роб, что она там рассказывает о том, как приехала сюда?

«Автомобиль наконец остановился, и более молодая женщина, та, у которой темные волосы, вышла и открыла обе створки ворот. Затем вновь села в автомобиль и подвела его к входной двери. Нет, было слишком темно, чтобы рассмотреть дом. Я видела только крыльцо и несколько ступенек. Четыре или пять, кажется». Ну а затем она говорит, что ее повели на кухню и дали кофе.

– Ну а по поводу ее побега? – спросил Кевин. – В какое время дня это было?

«Когда я спустилась на лестничную площадку первого этажа, то я могла слышать, как они разговаривают на кухне. В передней не было света. Я побежала к двери, каждую минуту ожидая, что кто-нибудь из них выскочит и поймает меня, а затем ринулась наружу – дверь оказалась незапертой. Я побежала к воротам и вышла на дорогу. Да, это была дорога с твердым покрытием – шоссе, и я бежала, пока не устала. Легла полежать на траву, а когда немного отдохнула, встала и пошла дальше».

– Итак, дорога с твердым покрытием – шоссе, – комментировал Кевин, – она это ощутила, а значит, было так темно, что видеть покрытия она не могла.

Наступило короткое молчание.

– Мама думает, что этого достаточно, чтобы ее разоблачить, – полувопросительно произнесла Марион, взглянув на Роберта, затем на Кевина и снова на Роберта. – Вы этого не думаете?

– Нет, этого одного мало. Тут она может выпутаться с помощью ловкого адвоката. Ну, например, можно сказать, что она догадалась о разветвлении дорожки, когда автомобиль сделал поворот. Разумеется, поворот еще ни о чем не говорит, дорожка, образующая круг, встречается редко, догадаться об этом не так-то просто. Девчонка видела ее из окна автобуса и запомнила, вот в чем дело. Но так или иначе, это мы припасем для главного суда, для выездной сессии в Нортоне.

– Я ждала, что вы так скажете, а потому не сильно разочарована, – откликнулась Марион. – И все равно я ужасно рада этому открытию – не потому, что оно избавляет нас от обвинений, а потому, что избавляет от сомнений, которые… которые могли бы… – Она замолкла, избегая взгляда Роберта.

– Которые могли бы омрачить наши светлые умы! – закончил за нее Кевин и покосился на Роберта с веселым злорадством.

– Так ты считаешь, что завтра нам надо молчать и все приберечь для выездной сессии? – спросил Роберт.