Поэтому так изумил ее первый же намек на возможную неудачу. Не испугал, не выбил из колеи, ибо тетя Лин и вообразить не могла, что дело может быть проиграно. Намек лишь изумил ее как совершенно новая, неожиданная мысль.

– Но, Роберт, – сказала она, нащупывая ногой под столом свою скамеечку, – но, Роберт, ты ведь серьезно не думаешь, что можешь проиграть дело?

– Напротив. Я ни секунды не сомневаюсь в проигрыше.

– Роберт!

– В судебном процессе с участием присяжных полагается представлять факты, доказательства. У нас таких фактов нет. Полагаю, что присяжным это не понравится.

– Я просто не узнаю тебя, мой милый! Вся эта история подействовала тебе на нервы. Возьми-ка и поезжай завтра поиграть в гольф. Ты последнее время совершенно бросил гольф, а это вредно для твоей печени. То есть не гольф вреден, конечно, а то, что…

– Мне странно подумать, – перебил Роберт, – что я когда-то был заинтересован в судьбе «кусочка гуттаперчи» на гольфовом поле. Это, видимо, происходило со мной в какой-то иной жизни.

– Об этом-то я и говорю, дружок! Ты потерял чувство меры. Ты позволил этому делу целиком захватить тебя. Потом не забудь: у тебя есть Кевин!

– Очень сомнительно.

– Как? Что ты говоришь?

– Не могу себе представить, чтобы Кевин терял время, поехал в Нортон защищать дело, заведомо проигрышное. Были в его жизни донкихотские поступки, однако полностью здравого смысла Кевин еще никогда не лишался.

– Но ведь Кевин обещал приехать!

– Когда он обещал, еще было время, еще была надежда. А теперь остались считаные дни до выездной сессии, а у нас до сих пор нет ни фактов, ни надежды на них!

Мисс Беннет внимательно посмотрела на Роберта поверх суповой ложки:

– Боюсь, мой милый, что у тебя мало веры.

Роберт хотел было сказать, что не «мало», а вообще никакой веры у него нет, но сдержался. И уж во всяком случае, никак он не мог поверить во вмешательство свыше в дело о похищении Бетти Кейн!

– Верь, мой милый, – произнесла тетя Лин. – Ты верь, и увидишь, все будет хорошо!

Наступившее молчание огорчило ее, так что она добавила:

– Если бы я раньше знала, что ты сомневаешься, что ты волнуешься, то я бы уже давно к своим обычным молитвам прибавила еще одну. Теперь я так и сделаю.

Эти слова тронули Роберта, и он сказал своим обычным добродушным тоном: