Как он и надеялся, этой экспресс-информации Шлезингеру хватило.
– Ладно, Сэм. Мы с президентом хотим все знать в тот же момент, когда ты получишь визуальное подтверждение.
Шлезингер недвусмысленно намекал генералу Филлипсу, что он-то с президентом на короткой ноге.
– Если Советы выведут «Алмаз» на орбиту в апреле, – начал Шлезингер, – как же ты собираешься сохранить в тайне то, что происходит в Зоне 51? Они увидят все, что там припарковано на пандусе, а также, что важнее, испытания под «синим» кодом.
– Согласен с твоим мнением, Джим. Нужно нам кое-что поменять. Используйте маскировку, фальш-макеты, не летайте в периоды, когда «Алмаз» над головой. Несколько раз за сутки он будет нам мешать, но не дольше чем на пять минут.
Шлезингер намек не уловил. В его восприятии не существовало никаких «нас» и «нам».
– У тебя имеется и другая возможность, Сэм.
Филлипс услышал, как зубы Шлезингера клацнули о дерево курительной трубки.
– А именно – лишить их шанса шпионить с орбиты за Соединенными Штатами и какими бы то ни было нашими проектами.
Повесив трубку, Филлипс поднялся и добрую минуту раздумывал. Потом снова взялся за телефон, чтобы позвонить Казу Земекису.
6
6
Джин Кранц, стриженный почти под ежик, немногословный и компетентный, оглядел собравшихся в конференц-зале. В основном парни, несколько девушек. Его приписали к «Аполлону-18» руководителем полета. До старта всего три месяца; Джин подвел итоги дня, сообщив, что доволен тем, как в течение шестичасовой тренировки не произошло никаких крупных проколов ни у команды, состоявшей из новичков, ни у сотрудников ЦУПа. Джин исполнял обязанности руководителя еще в первой миссии «Джемини» и после шести успешных высадок «Аполлонов» на Луну относился к ним почти как к рутинным, хоть и знал прекрасно, сколько всего может пойти наперекосяк.
– Вопросы есть? – произнес он.
Каз вскинул руку:
– Руководитель, можно поговорить с вами и командой после разбора?