Генерал невольно улыбнулся — и на эту неожиданную в устах Патрона реплику, и представляя, как властной Екатерине Всеволодовне, не терпящей никаких возражений, отказал какой-то безвестный, по ее критериям, строитель.

— А мне вот не до смеха, — сурово возразил хозяин, заметив мимолетную усмешку гостя. — И дело не в том, что он отказал двум чиновникам, хотя и очень высокопоставленным. Проблема в том, что он всячески демонстрирует свою независимость от Системы, а это прецедент. — Седовласый с особой значимостью и даже неким пиететом произнес слово «Система»: — Прецедент недопустимый!

— Думаю, я вас понял, Патрон, — произнес генерал.

Уже много лет к э тому человеку обращались не по имени и отчеству, не по фамилии даже, а именно так — Патрон. Мало кто теперь помнил, какие должности занимал он в партийном или хозяйственном руководстве страны, некогда раскинувшейся на шестой части земной суши. Были у него в свое время кабинеты и на Старой площади, и в здании тогдашнего Совмина, и в Госплане, да и в других зданиях, из окон которых, как любили говаривать тогда, всю страну видно было. Судачили, что некогда среди портретов вождей и его портрет раз-другой пронесли по Красной площади на параде и демонстрации. Теперь, уже как байку, рассказывали, что когда он заканчивал обедать в столовой ЦК КПСС, то, поднимаясь из-за стола, неизменно произносил внушительно и без тени юмора: «Рассиживаться некогда, надо идти страной руководить».

Во времена горбачевской перестройки он исчез надолго, помогал «загнивать» Западу, появился уже в ельцинском окружении. Вроде и сам вновь увлекся политикой, однажды даже выставил свою кандидатуру на президентские выборы, но потом признавался, что вовремя одумался.

— Только представил себе, что ежедневно нужно утром просыпаться с мыслью, как прокормить и обеспечить эту ораву в сто сорок миллионов человек, так сразу всякая охота пропала, — вспоминал впоследствии Патрон не без юмора.

Окопавшись в своей комфортабельной «берлоге» в сорока километрах от Москвы, дом он покидал крайне редко, отдаваясь лишь двум своим страстям — зимней охоте в Сибири и азартной ловле акул у берегов Сардинии летом. Давно уже не занимая никаких официальных постов, он по-прежнему обладал огромным влиянием, суть которого не мог объяснить никто, от чего влияние это меньшим не становилось. Вхож Патрон был в любой кабинет — и это знали все. Вот и нынче генералу передали не просьбу, а, по сути, указание явиться на аудиенцию к высокопоставленной особе.

Услышав, о чем, вернее, о ком, пойдет речь, генерал мгновенно начал прикидывать различные комбинации, когда и был остановлен репликой о том, что хозяина дома тактические подробности не интересуют. Как никто иной искушенный в подковерных играх и интригах власть имущих, Мингажев умел вовремя отступить, чтобы выждать время для новой атаки. И сейчас он вовсе не намерен был покидать этот дом, не заручившись поддержкой Патрона по осуществлению той захватывающей дух комбинации, которая возникла в голове генерала прямо сейчас.