Алик получал от исследовательской работы почти физическое наслаждение. Он радовался своим маленьким открытиям, ликовал, если удавалось выявить в ряде явлений какую-нибудь закономерность, печалился, когда результаты опытов оказывались отрицательными, и утешал себя банальной истиной, что отрицательный результат в науке не менее важен, чем положительный. Наука понемногу почти заменила Алику Крайнову личную жизнь. Соня, с материнским эгоизмом, старалась замкнуть интересы сына на доме, не пускать его в иную жизнь, в иной мир. Когда сын собирался на какую-нибудь студенческую вечеринку или в гости к приятелю, ей неизменно делалось плохо с сердцем. Алик не мог не замечать этой закономерности и, жалея мать, старался вечерами оставаться дома, а если и ходил в кино или музей, то только вместе с ней. Постепенно наука стала заменять Алику и спорт, и книги, и развлечения.

Несколько лет он работал в НИИ психиатрии, не замечая, как летит время, систематизируя особенности энцефалограмм у людей с различными психическими отклонениями. Потом увлекся созданием для себя энцефалографического атласа здоровых людей, но с теми или иными преобладаю-щими чертами характера. Он стал использовать студентов-медиков в качестве испытуемых для составления этого атласа. Такой доброволец подвергался сначала подробному тестированию для возможно более детального выявления черт его характера, затем ему снималась энцефалограмма и исследовалась корреляция между личностью испытуемого и работой его мозга. Постепенно Крайнов нащупал эту связь и свел все результаты, полученные им за несколько лет, в таблицы.

Теперь, сравнивая запись работы мозга больного, при поступлении в стационар и при выписке, он мог точно сказать, помогло тому лечение или нет. Кузьмин, ставший уже к тому времени заведующим отделением в стационаре при институте, попросил Крайнова заочно проконсультировать одного человека, проходившего у них судебно-психиатрическую экспертизу. Валентин Сергеевич давно уже поверил в Крайновский атлас, но благоразумно держал эту веру при себе. Максимум того, что он себе позволял, были неофициальные заочные консультации у Алика. Внимательно изучив переданную ему энцефалограмму испытуемого, Крайнов сказал:

— Не понимаю, с каким предположительным диагнозом можно было посылать этого человека на экспертизу. По-моему, он совершенно нормален.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил его Кузьмин.

— То, что, судя вот по этим зубцам, их амплитуде и ширине, этот человек обладает твердым упорным характером и умственными способностями выше средних.