Вместо ответа Мэл взглянул на Квирка, убедился, что тот сильно пьян, и в его холодных голубых глазах мелькнуло облегчение.

— Тебе нужно домой, — только и сказал он.

Квирк хотел поспорить: в конце концов морг — его территория, но снова потерял интерес и под пристальным взглядом Мэла зашагал обратно, петляя среди каталок, с трупами. Посреди помещения он споткнулся и, чтобы не упасть, потянулся к ближайшей каталке. Его угораздило стянуть простыню, и она шипящей белой лавиной сползла с каталки. Холодный липкий нейлон напоминал мантию из бледной человеческой кожи. На каталке лежала молодая стройная блондинка, некогда миловидная. Смерть не пощадила ее, и сейчас девушка была похожа на безликую статую из стеатита. Интуиция или профессиональное чутье патологоанатома подсказало имя блондинки прежде, чем Квирк взглянул на привязанную к ее ноге бирку.

— Кристин Фоллс, — прочел он. — Красивое имя.

Приглядевшись к волосам Кристин, на макушке и висках Квирк заметил отросшие темные корни. Мало того, что мертва, еще и не натуральная блондинка!

Несколько часов спустя Квирк проснулся с острым чувством надвигающейся катастрофы. Почему он лежит в морге, среди трупов? Он продрог до мозга костей, а свернувшийся набок галстук претендовал на роль удавки. Квирк сел и откашлялся. Сколько же он выпил? Сперва в «Макгонагл», потом на вечеринке Бренды Раттледж. Дверь в его кабинет была открыта. Ему ведь приснилось, что Мэл работал здесь после полуночи? Квирк свесил ноги на пол и бодро вскочил. Голова казалась легкой, словно верхушку черепа отпилили. Квирк поднял руку, поприветствовал каталки на древнеримский манер и, нетвердо ступая, вышел из морга.

Стены коридора были выкрашены в бледно-зеленый, а плинтусы и батареи покрыты бесчисленными слоями чего-то желтого, клейкого, блестящего, больше напоминающего застывшую овсянку, чем краску. Квирк остановился у подножья до нелепого широкой лестницы — в эпоху Регентства здесь располагался клуб для молодых, но состоятельных повес — и с удивлением услышал отголоски вечеринки, доносившиеся с пятого этажа. Он взялся за перила, поставил ногу на первую ступеньку и… замер. Интерны, студенты и соблазнительные медсестры — нет, спасибо, с него хватит. Тем более, он этим молодым людям не нужен. Квирк побрел по коридору. Казалось, за углом караулит похмелье со щипцами и колотушкой наготове. В комнате вахтера у высоких двойных дверей главного входа тихо играло радио. Квирк узнал группу «Инк Споте»[1] и песню «Ложь — это грех». «Святая правда!» — подумал он и начал подпевать.