«Нет, на встрече…»

Несмотря на то, что Ричард никогда никого не убивал, чувства юмора у него не было вообще.

«Куда мне надо ехать-то?»

«Посол сам тебе расскажет. Всё».

Я отключил телефон.

«К послу, Джоз».

«Как скажешь (он никогда не спорил, просто любил кататься)».

Получив возможность поспать, я положил голову на сиденье и закрыл глаза.

Давно не виделись

Давно не виделись

23:41 21 июля.

«Фауст, хорош дрыхнуть. Поднимайся. Мы на месте».

Я открыл глаза и увидел перед собой шофёра, а за окошком ул. Nerudova: здесь жил ЛаСкольца. Выбравшись из машины и перейдя дорогу, я нажал на кнопку звонка. Дверь открыл Ярно Галанцио (ему не нужна кличка) — один из десяти телохранителей домовладельца (за те шесть лет, которые я его не видел, он совсем не изменился).

Всё такой же высокий, мускулистый, с огнём в глазах. Самым жутким его недостатком в физическом смысле была лёгкая заторможенность в те моменты, когда на «стрелках» обстановка накалялась до предела, и начиналась стрельба. Так вот о том, что всё сорвалось, он узнавал в самую последнюю очередь… Зато с каким ражем открывал огонь. Это просто надо видеть. Здоровенный «орёл» палит, как одержимый, с ором на всю «Ивановскую» и ни в кого не попадает: все пули как будто специально летят не в тут сторону. И дело не в том, что он не хотел попасть и слишком плохо целился, просто во время таких «извержений» эмоций и прибавки адреналина у него сильно тряслись руки, а соответственно и оружие в этих самых руках. А вообще парень он неплохой, только работу принимает слишком близко к сердцу и считает Коза-Ностру своей прямой семьёй, наверное, потому, что своей родной у него нет. Организация попросту вытащила его из приюта, когда ему было семнадцать, и сделала своим «сыном».

Он повел меня по длинному коридору, внезапно остановился и указал на маленькую дверцу справа: «Босс на время перебрался туда». Я открыл её и увидел лежащего на разобранном диване Жана Карло.

Обычно очень грозный и волевой человек без единой частички неуверенности в голосе, раздающий всегда верные команды направо и налево, теперь почти беспомощно валялся в постели. ЛаСкольца умел верно подобрать «тёплый» подход к каждому своему подчинённому, так, чтобы тот не только хорошо выполнил работу, а вложил в неё душу (обладание замечательным талантом — нахождение «золотой середины» между «кнутом и пряником»). Он очень часто непосредственно принимал участие в некоторых делах, тем самым подбадривая ребят. Три раза Посол находился в критическом состоянии после перестрелок, и каждый раз, когда его жизнь казалась законченной, у него открывалось второе дыхание. На таких людях можно «воду возить» до конца их дней, поэтому сам факт его болезни весьма меня удивил.