Катя даже не заметила, как она подъехала, – до того ее потрясли слова незнакомца.
– Что у вас? ДТП? – из машины высунулся патрульный.
– Не авария. Мы сами пока никак не поймем! Человек на дороге. И ведет себя неадекватно. – Катя наконец-то подобрала слово –
Именно так в тот момент она и могла его описать.
– Пьяный или нарик? – патрульные приблизились к Гектору Борщову, удерживавшему на весу незнакомца.
Тот не потерял сознание. Не отключился. Он просто словно утратил способность стоять на ногах. Взгляд его был все тот же – пустой и бессмысленный, при этом одновременно устремленный куда-то вглубь, в себя.
– Алкоголем от него не пахнет, насчет наркоты не знаю. – Гектор как мешок встряхнул незнакомца, стараясь поставить его на ноги, – тщетно.
– А почему он так выглядит? – спросил один из патрульных.
На незнакомце были черные брюки и белая рубашка. Галстук-бабочка. Рубашка промокла насквозь и вся пестрела темными пятнами.
Грязь… нет, копоть. Сажа.
И волосы… Его темные кудрявые мокрые от дождя волосы тоже пахли гарью.
Не дым, но гарь…
Запах большого пожара?
Катя огляделась по сторонам – тьма. Она надвинулась на них со всех сторон. Но в ночи нигде не видно зарева.
– Вы из пресс-службы главка ведь, да? – патрульные узнали Катю. – А это кто с вами?
– Полковник Борщов, – Гектор представился сам.
– А шизик, он ваш знакомый?
– Да нет же, нет! – заверила патрульных Катя. – Мы его увидели сейчас на дороге. Он шел оттуда. – Она указала направление. – И он… Слушайте, да это же тромбонист!
– Кто? Какой тромбонист? – Гектор воззрился на Катю удивленно.