Люпен тоже не смог открыть дверь.

– Окно, – воскликнул он, – там должно быть окно.

Его провели наружу и, взяв саблю графа, он сразу же разбил стекла.

Затем, при поддержке двух мужчин, уцепился за стену, просунул руку, отодвинул оконную задвижку и спрыгнул в комнату.

Изильда предстала перед ним в языках пламени, она сидела на корточках перед камином.

– О! Несчастная! – воскликнул Люпен. – Она бросила книгу в огонь!

Резко оттолкнув ее, он хотел забрать книгу и обжег руки. Тогда с помощью щипцов он вытащил ее из огня и накрыл скатертью со стола, чтобы погасить пламя.

Но было слишком поздно. Сгоревшие страницы старой рукописи рассыпались пеплом.

II

Люпен долго смотрел на Изильду.

– Можно, пожалуй, подумать, будто она знает, что делает, – сказал граф.

– Нет, нет, она не знает. Только ее дед, верно, вручил ей эту книгу, как сокровище, сокровище, которое никто не должен видеть, и она по глупости, инстинктивно, предпочла бросить ее в огонь, чем выпустить из рук.

– И что теперь?

– Что вы имеете в виду?

– Вы не найдете тайник?

– Ах, дорогой граф! Вы, стало быть, на какое-то мгновение поверили в мой возможный успех? И Люпен не кажется вам больше законченным шарлатаном? Успокойтесь, Вальдемар, у Люпена немало средств для достижения своей цели. Я найду тайник.

– До двенадцати часов завтрашнего дня?

– До двенадцати часов сегодняшнего вечера. Но я умираю от истощения. И если вы окажете милость…

Его отвели в один из залов подсобных помещений, где столовались унтер-офицеры, и подали весьма питательный ужин, в то время как граф отправился с рапортом к императору.

Через двадцать минут граф вернулся. И они сели напротив друг друга, задумчивые и молчаливые.