— Знакомо. Собирается народ чтобы на халяву пожрать и выказать свою преданность начальству.

Богданов с сожалением посмотрел на девушку и сокрушенно покачал головой:

— Ну, зачем так прямолинейно все воспринимать? У людей возможны и иные формы трофоллаксиса. Например, через те же деньги. Заработал денег, поделись с ближним, а он с другими поделится. Собственно в жизни так все и происходит. За все приходится платить. А вот платить, и бескорыстно делиться, это не одно и тоже. Кто-то назначает цену, а кто-то вынужден с этой ценой мириться. Вот и выходит. Одни еле сводят концы с концами, другие с жиру бесятся. А вот, у муравьев чего-то заныкать от других не получится. Все излишки складываются на черный день в общие закрома.

Гостья подперла щеку рукой, облокотившись о стол и состроила недовольную физиономию:

— А, понятно, опять меня за коммунизм агитируют. Это просто абзац какой-то. Все кто пожил при этом социализме, чуть-что начинают агитировать за коммунизм, которого они не дождались и в глаза не видели. А спросишь его конкретно, что в этом коммунизме хорошего? Начинают мычать, а толком сказать ничего не могут.

Богданов задумчиво прищурил глаза:

— Коммунизм? Знаешь, а я как-то и не задумывался, что у муравьев коммунизм. А выходит так.

Леонид Михайлович оживился, оседлав любимого конька:

— Понимаешь. Муравьи в процессе трофоллаксиса обмениваются не только пищей, но и информацией. Разговаривать как мы они не умеют, и информацию передают запахами и пищевыми ферментами.

Девушка его неожиданно оборвала: