По лестнице к квартире Богданова они взлетели бегом. Остановились у двери. Кречетов осторожно нажал на дверь и она отворилась, Николай прижал указательный палец к губам и на цыпочках двинулся в квартиру. Раздался грохот. Когда Леонид достиг кухни ему открылась довольно неприглядная картина, Кречетов верхом восседал на мужчине, лежащем на полу и застегивал на нем наручники. Все полки на кухне были перевернуты, на полу валялась пара выдвижных ящиков, пара других ящиков осиротело торчали из кухонной тумбочки. Кречетов встал, рывком поднял с пола задержанного, Визглило заскрипели ножки табуретки по полу и Николай силой усадил на нее арестанта и отошел в сторону, пытаясь устало отдышаться. Арестант смотрел на Николая и Леонида затравленным взглядом.

Кречетов устало выдохнул воздух:

— Фу-фу-фу. Ну рассказывай, чего ищем, и зачем.

Задержанный продолжал настойчиво молчать. Кречетов еще раз устало выдохнул воздух и проговорил:

— Ну как знаешь. Я хотел по хорошему.

Он оперся одной рукой о стенку, а другой отрешенно махнул в сторону Леониду:

— Он твой. Слушай пока ты не начал, я пожалуй пойду в комнату. Не люблю я такие зрелища.

Он медленно двинулся в комнату, отодвигая Богданова рукой. Кухню огласил истошный вопль. Леонид непроизвольно вздрогнул. Задержанный с искаженным от страха лицом сквозь всхлипы завывал:

— Я все скажу, только не надо.

Кречетов стал выпихивать Богданова из кухни. Погоди, погоди, еще успеешь порезвиться, а может и не понадобится.