— А как же ЧОПовец из дома на Красной на шлагбауме оказался? Если бы не он, я б с территории не выехал…

— Ооо, этот парень — это непредсказуемый подарок фортуны, как черный лебедь в аналитике, только он оказался белым, — поймав мой непонимающий взгляд Руслан пояснил, — я ж тебе говорил, что я его к нам на работу хотел пригласить за его фотографическую память на лица. Так вот, он сам каким-то образом мой номер раздобыл и мне позвонил. Было это в конце прошлой недели. Я его быстро по телефону опросил, и в том числе он мне сказал, что он в казаках служит, охраняет поселок, а в Центре Города консьержем так, для приработка, пока не женат и время есть, подрабатывает. Я ему пообещал через неделю позвонить. После твоей СМС я его дал задание найти, но с ним так и не смогли связаться. Вероятно, в поселке тотальный запрет на личные телефоны. Получается, он как тебя в багажнике увидел, так ситуацию и просчитал. И свою ставку, надо сказать дорогую ставку, сделал. Я знаешь, что думаю, может даже ты нового ассистента себе нашел, вместо щенка Давыдова.

— А почему ты решил, что ФСБ именно нам поверит, а не Титову? Мы же для них коммерсы, а он — свой. Почему ты после перевода СМС их набрал, а не свою операцию решил разработать?

— Ну, во-первых, для них, — Дзантиев показал пальцем в крышу машины, — для них Титов не свой, а бывший. Не забывай, я эту систему изнутри знаю, как никак и мой золотник труда в ней есть. Они ведь живут в бинарной системе. Ты либо свой, либо чужой. Тут середины не бывает. Они же вечно воюют с кем-то или с чем-то. А на войне есть только мы и они, свои и чужие. Это миф, что есть нейтралитет. Как не бывает чуть-чуть мертвых или немножко беременных. Просто есть пока свои или пока чужие. Потому для них, — он снова ткнул пальцем вверх, — ты или за, или ты против. Тебе, вернее нам, повезло. Сегодня мы свои, а Титов — чужой. А собственная операция, — долгая пауза, — собственную операцию я конечно обдумывал. Вот только какие бы у нас не были силы, сделать так чтобы твоей шефской тушкой не рисковать, никак не выходило. Шансы вытянуть тебя живого и не дать твоим гостеприимным хозяевам таблетки уничтожить у федералом сильно выше нашего был. Я знаю, что ты так не думаешь, но все же скажу вслух. Это не признание моей некомпетентности. Это и есть профессионализм, за который ты мне платишь, уметь трезво оценивать свои возможности.

Через час я сидел в беседке на берегу реки Кубань. На столе громоздились блокноты, ручки, планшеты, телефоны, кофейные чашки, пепельницы. За столом, кроме меня и Дзантиева, сидели еще четыре человека. Все в тяжелых ботинках, синих джинсах, белых рубашках и дорогих пиджаках. Все под шестьдесят лет, все как будто клиенты одного парикмахера, с ежиком коротких седых волос. Все — сотрудники ФСБ. Три генерал-лейтенанта и полковник, хозяин дачи, мой куратор, отчаянно потеющий и постоянно протирающий лоб белым платком. Я впервые общался с тремя генералами. Двое, заместитель директора ФСБ и руководитель отдела по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом прилетели из Москвы. Третьим генералом был руководитель УФСБ по Краснодарскому краю.