Дилан и Лили переглянулись, без единого слова сказав друг другу все, что хотели сказать. Дилан сел в машину, Марки высунулась в окно и принялась стучать по крыше:

– Гони, Дилан, гони!

Он выехал со стоянки. Посмотрев в зеркало заднего обозрения, увидел, что Лили неподвижно стоит на месте, уставившись в пустоту. Она даже не шелохнулась, когда Джейк подошел к ней и что-то сказал. Наконец, словно очнувшись, села в свой пикап.

Глава 79

Глава 79

Перед началом заключительных речей судья Хэмилтон снова разъяснил присяжным то, как им предстоит себя вести. Этот процесс получился крайне болезненным для обеих сторон, с жаром споривших даже относительно значения таких слов, как «вероятно» и «скорее всего». Подошло время обеда; присяжные удалились в комнату для совещаний, куда им принесли пиццу.

Окончательно инструкции присяжным были сформулированы только на третий день, к пяти часам вечера.

Встав перед присяжными, Келли заложила руки за спину и поочередно посмотрела в глаза каждому заседателю. Судья призвал всех присутствующих соблюдать полную тишину во время заключительных выступлений, пригрозив в противном случае удалить виновных из зала.

– Мне еще никогда не приходилось участвовать в таком процессе, – наконец начала Келли. – Защита начала с заявления о том, что мистер Уорд психически болен, что он убил тех трех замечательных ребят и… – она посмотрела на Холли Фоллоуз, которая сидела, положив голову на плечо отцу, крепко обнимавшему ее, – и едва не убил самого доброго, самого мягкого человека, которого я только встречала в своей жизни. В тот вечер Холли выжила только благодаря своей храбрости. Она никогда больше не будет такой, какой была раньше. Травмы, физические и психологические, навсегда изменили ее. Не говоря о том, что та жизнь вместе с мужем и сестрой, о которой мечтала Холли, теперь не случится никогда.

Отступив на шаг назад, Келли указала на Арло:

– Этот человек сознался в своем преступлении, его обнаружили перепачканным кровью жертв всего в трех милях от места убийства. И вот он заявляет здесь о том, что невменяемый. Он не понимал того, что делал, не понимал, что нельзя разбивать человеку голову бейсбольной битой, нельзя отреза́ть мертвым руки и ноги и раскладывать из них жуткую картину. Его нельзя признать виновным, потому что он просто не понимал, что так поступать плохо.

И как будто мало было одного этого: в самом конце судебного процесса он вдруг меняет свою позицию и заявляет: «Сюрприз! Я не сумасшедший, я просто не делал ничего этого». Увидев подобные махинации, любой здравомыслящий человек должен был подумать: «Такое может совершить только сумасшедший. Это полный хаос».