До этого момента Андреа не рассматривала Векслера как настоящего психопата. Но он подходил по всем критериям: отсутствие стыда или сожалений, грандиозное чувство собственной важности, склонность к манипуляциям, неумение контролировать свои импульсы. Ей был хорошо знаком этот список, потому что теми же качествами обладал и ее отец.

– Ладно, – сказала она. – Но нам же нужен какой-то план или схема…

– Никакого плана урока, напарник. – Байбл пожал плечами, будто это было не так уж важно. – Просто представь, что играешь в классики. Кинь камушек на один из квадратиков и посмотри, прыгнет ли туда Векслер.

Андреа не нужны были абстрактные наставления, она хотела обсудить детали.

– Тогда – что? Мы прослушаем его лекцию о бобах фава, а потом, между делом, он скажет: «Да, кстати, я еще совершил пару махинаций, где мне подписать признание?»

– Было бы здорово, но не думаю, что это произойдет. Мы направим разговор в правильное русло. Будем постоянно подталкивать его. В конце концов он прыгнет на нужный квадратик.

– Я сейчас не готова изъясняться метафорами, Байбл. Это слишком серьезно. Каждый раз, когда ты толкал меня в воду на глубине, я училась плавать. Но сейчас все по-другому. Мне нужны четкие указания.

– Хорошо, я тебя услышал. Давай придумаем план. Я возьму на себя инициативу в разговоре. Тебя это устраивает?

Андреа ничего другого и не ожидала.

– Да.

– А потом старина Дин скажет: «Я буду разговаривать только с ней», – Байбл ткнул пальцем в грудь Андреа. – Тогда мне придется просто выйти и оставить вас двоих наедине. Что дальше?

Андреа закусила губу.

– Или мы решим, что ты будешь вести разговор, да? – Байбл не дождался ответа. – А старина Дин заявит: «Нет, я не буду разговаривать с этой девчонкой. Я говорю только с мужчинами». И тогда ты встанешь и уйдешь.

– Тогда мы оба…

– Мы оба в следующие два часа должны собраться с мыслями, вот что мы должны сделать. Так мы готовимся. Это наша стратегия. Мы не можем предугадать, что он скажет. Мы думаем, он хочет поговорить о ферме? Может, он захочет поговорить об Эмили. Мы думаем, он хочет поговорить об Эмили? Может быть, он захочет поговорить о том, что мама его никогда не любила или что папа как-то подстрелил пересмешника.

– Так что? Мы просто дадим ему говорить, о чем он хочет?

– Точно, – сказал Байбл. – Ты слышала босса. Разговор – это именно то, что нам от него нужно. Он разойдется, у него будет аудитория, и он сделает ошибку. Нужно только помнить, к чему мы в итоге должны прийти. И что это?

– Господи. – К сократическому методу Андреа тоже была не готова. – Шантаж. Фиктивная сделка по земле. Дело о справедливых условиях труда. Природоохранный сервитут. Уклонение от налогов. Фиктивный благотворительный траст. Эмили, мать ее, Вон.