Красный колодец на экране, и у Фредрика случился неприятный флешбек. Запах. Дурнота от увиденного в маленьком помещении.
– Если верить Мие, наш преступник любит наблюдать. Визуальная часть заводит его. Как мы видим, что…
Мунк переключил слайд на общий план места преступления.
– …для него важно расположение трупов. Похоже на попытку воссоздать своего рода произведение искусства, или же это и есть произведение искусства само по себе, скорее второе. Чтобы понять преступника, нужно постараться понять замысел этой картины. Что именно так привлекает его? Что ему нравится? Помните Денниса Нильсена?
Несколько коллег закивали.
– Серийный убийца из Лондона, в семидесятых и восьмидесятых он убил как минимум пятнадцать мальчиков и мужчин. Гей. И некрофил. Бывший полицейский, но его выгнали, застав за совокуплением с телами в морге.
– Мать вашу…
– Он проверял своих жертв, чаще всего это были бездомные или наркоманы, иногда все вместе, приглашал их к себе домой, они выпивали, и все было прекрасно, а потом – обратите внимание – он опаивал их снотворным и душил.
Собравшиеся снова забормотали.
Мунк вернул слайд с колодцем.
– Но наш же не трогал тела?
Это писклявым голосом спросила Анья Беличек.
– Нет, нашему такое, судя по всему, не нравится. Еще раз, как предположила Миа, похоже, что его привлекает только визуальная составляющая, это избавление от бремени, если хотите. Но вернемся к Деннису Нильсену. Убив своих гостей, он часто играл с их телами. Принимал с ними ванну, спал вместе с ними, смотрел телевизор…
– Э-э, с трупами?
– Да, с трупами. А потом он у себя в квартире расчленял их, варил головы и закапывал в саду. Большинство из останков опознать было невозможно.
– Сукин сын…
– Понимаю, что это нелегко, Анья. Лучше закрой глаза. Я хочу, чтобы вы все были здесь. Важно, чтобы у всех сложилось одинаковое понимание.
Мунк показал пальцем на колодец на экране.
– Значит, все случилось здесь. То, чего он, вероятно, так долго ждал. Для него, в точности как для Денниса Нильсена, это то, что он делает для себя. Понимаете?
Все закивали.