– Усиленная. Вышки, телекамеры, собаки… Да, забыл – рядом со штабом вертолетная площадка и… бордель, – ответил Сарматов.
Генерал наклонился к нему ближе и произнес:
– Чтобы они вас, как котят, не передушили здесь, моих человек пятьдесят в этот бордель сводишь, а?..
– Нет! – покачал тот головой. – Десять – и моих…
Брови генерала взлетели вверх.
– Но два условия, – сказал Сарматов. – Первое: десять аквалангов, лучше американских, столько же автоматов «узи» с патронами, кило сто пластиковой взрывчатки с радиодетонаторами.
– Второе?.. – спокойно спросил генерал.
– Второе: вы меня не знаете, никогда со мной не разговаривали, ничего мне не приказывали…
Генерал бросил на него быстрый взгляд. Он замолк на некоторое время, видимо, обдумывая все «за» и «против». Потом, словно что-то для себя решив, спросил Сарматова:
– Когда… по первому условию?..
– Если б это сделали еще вчера, сегодня шестеро моих ребят были бы живы!
– Понял… – помрачнел лицом генерал. – Вертолет прилетит завтра на рассвете.
– Разрешите идти?
– Идите! – кивнул генерал и вновь устремил взгляд в иллюминатор.
Никарагуа. Северо-восточная граница 17 июля 1985 года
Никарагуа. Северо-восточная граница
17 июля 1985 года
Сумерки опустились на сельву и на протоку, выводящую к основному руслу реки. Десять человек в аквалангах и костюмах для подводного плавания, укрываясь за кустами, направлялись по берегу протоки к реке. Внезапно идущий впереди Алан предостерегающе поднял руку, и все бросились на землю.
С протоки донеслись приглушенные голоса и плеск воды. Сарматов осторожно раздвинул ветви куста. Картина, представшая его взору, мягко говоря, его удивила: две нагие студентки сидели по горло в воде, одна стирала, а еще одна, обнаженная, длинноногая, делала на берегу гимнастику. При виде черной фигуры, появившейся из зарослей, «гимнастка» закричала, но Сарматов успел зажать ей рот рукой.
– Завтра вас выпорю за самоволку! – сказал он ей на ухо. – Гусанос вот-вот будут здесь, поняла, Афродита?! Забирай своих подружек и немедленно дуй в лагерь!.. Поняла?