Ближнее Подмосковье

3 июля 1988 года

…Стремительно бегут навстречу черной «Волге» заросшие сурепкой подмосковные поля, задумчивые березовые рощи и неказистые деревеньки. Водитель Трофимыч бросил встревоженный взгляд на сидящего на соседнем сиденье, задыхающегося от жары и гнева Толмачева и участливо произнес:

– Эко вас перевернуло, Сергей Иванович!.. Мало раненых, безногих и безруких на своем веку видели, что ли?..

– Много, Трофимыч, ох, много! – закашлялся тот. – А теперь вот сам вроде бы как подбитый!..

– Сердце прихватило?

– Хуже! – обронил Толмачев и отвернулся к открытому окну машины.

Павел Иванович Толмачев встречал брата у ворот двухэтажной, обнесенной бетонным забором дачи в компании красавца-сеттера и угрюмого бладхаунда.

– Это, брат, ко мне! – бросил он начальнику охраны и под локоть повел генерала в стоящую на отшибе оранжерею.

Среди экзотических деревьев в кадках и не менее разнообразных дивного вида цветов был сервирован небольшой стол. Сергей Иванович взял с него графин с коричневой жидкостью и, понюхав ее, спросил:

– А у тебя «шила» не найдется, брат?

– Чего? – удивленно вскинул тот брови.

– Спирта. Чистого, как слеза ребенка, спирта, брат!

– Понесло! – усмехнулся Павел Иванович и снял трубку с примостившегося на столике телефона.

– Ага, понесло. С утра еще! – криво усмехнулся генерал. – В госпитале погоны и Звезду Савелову вручал. Тесть его был, Николай Степанович.

– Ну и что? Клюнул Николай Степанович?

– Еще как!..

– А Савелов, этот зять его?

– Поперхнулся было, но проглотил… Правда, он малый с мозгами, что к чему, просек сразу, но принял погоны и Звезду.

– Слава богу, что не дурак! – удовлетворенно заметил Павел Иванович. – Дело-то у тебя какое?