Майер поднял голову и посмотрел в зал. Ему очень не хотелось прерывать разговор. Он боялся, что не успеет рассказать Оболенцеву все. Поэтому, когда плотная блондинка подмяла под себя инструмент, выдавливая из него аккорды, Майер серьезно произнес:

– Что вы, Кирилл Владимирович, произошла только смена состава. Я думаю, что нашему разговору это нисколько не помешает. Народ здесь работает допоздна.

Как бы принимая предложение Майера, Оболенцев тут же задал ему прямой вопрос:

– Зачем вы мне все это рассказываете? Зачем? Пытаюсь понять и не могу. Что это – месть?

Майер укоризненно посмотрел на Оболенцева и с горечью произнес:

– Родину жалко! Я прожил в России без малого шестьдесят лет, там прах моих предков. Видите ли, уважаемый Кирилл Владимирович, моя генерация деловых людей никого не грабила, не убивала; мы, так сказать, довольствовались естественной убылью, относительно честной прибылью. В любых торговых правилах столько оговорок, усушек-утрусок, что можно, руководствуясь лишь ими, жить припеваючи и ни в чем себе не отказывать.

– Идеализируете, Рудольф Дмитриевич! – улыбнулся Оболенцев.

– Может быть! Значит, вы согласны, что мы способны и на идеализм.

Оболенцев дипломатично промолчал.

– А кто пришел нам на смену? Эти бывшие таксисты и мясники, которые оттеснили нас с вашей помощью, с вашей! – повторил Майер, заметив неудовольствие на лице Оболенцева.

– Это уже перебор, Рудольф Дмитриевич! – возмутился Оболенцев.

– Какой «перебор»? Они – гангстеры!.. Пауки!.. Вампиры!.. Сбились в стаю и сосут!.. Весь город со-о-сут!

– Нельзя ли поконкретнее?

– За их спинами и милиция, и уголовники…

– Вся милиция? – иронично спросил Оболенцев.

– Не верите? – улыбнулся Майер. – Могу рассказать, как они меня обобрали перед самым отъездом. Хотите?

– Давайте!

– Когда у меня все было готово, чтобы отбыть сюда, к моим племянникам, капитан Цвях из горотдела милиции пронюхал, что я на воле. Он вышел на меня и потребовал двадцать «штук» или, как он изволил выразиться, быстро мне «лапти сплетет».

– Один подонок всегда найдется!

– Двадцать «штук» многовато для одного, не по чину, – ехидно ответил старик.