— Мама, к начальнику милиция я схожу завтра. Придут Тоня или Виктор — пусть подождут, а Илье Филипповичу скажи, чтоб вечером он никуда не уходил. С ним мы идем сегодня в Кукольный театр.

7

Целую неделю Алексей писал Ларисе письмо. Послал его, но ответа не получил. Адрес ее он осторожно узнал от секретаря факультета, дряхленького старичка, который наверняка давно забыл, что на свете существует любовь, да к тому же такая неспокойная.

Третья московская весна была для Алексея особенно тревожной. Стихи он пописывал тайком и раньше, еще со школы, но теперь его словно прорвало. Он бродил до самого рассвета по тополиной аллее студенческого дворика и слагал стихи. Записывал на ходу, под фонарем старой часовни, где раньше молились монашки, а теперь студенты держали свои вещи. Даже в стихах к матери, которой он не писал уже несколько месяцев, Алексей больше говорил о своей любви к Ларисе. Забыв, что его могут слышать из открытых окон, он читал вслух:

…Ты помнишь, мама,

Как я, упав в твои колени,

Оплакивал потерянный пугач?..

Тогда в тебе одной искал спасенье,

Ты говорила мне: «Не плачь».

Но я все плакал, потерявший право

Быть атаманом вместе с пугачом Ведь и ребенок знает цену славе,

Ведь дорог и ему ребяческий почет.

…И больше ничего не говоря,

Ты молча шалью клетчатой накрылась,

Меня, чумазого, оставила в дверях

И только к вечеру обратно возвратилась.

Всем детским существом своим

(О сердце не было тогда понятья)

Я знал, что с возвращением твоим

Ко мне пришло утерянное счастье.