— Виктор, что с тобой? Что ты хочешь?

— Двести рублей и машину на всю ночь.

— Витенька…

— Мне нужно рассеяться. Неси быстрее деньги и звони отцу, чтоб немедленно высылал машину.

— Я сейчас все сделаю, только ты успокойся.

Когда мать вышла, Ленчик резким рывком дернул шнур гардин и, занавесив окно, опустился в кресло. Через минуту Виктория Леопольдовна тихо положила перед сыном деньги и собралась уходить. Но не успела она сделать и двух шагов, как Виктор остановил ее и попросил том энциклопедии со словом «галлюцинация».

— Только быстрей! Может быть, это просто игра воображения.

Через минуту в дверях послышались шаги. Ленчик открыл глаза и увидел перед собой не мать, а неизвестного человека средних лет.

— Вы будете гражданин Ленчик Виктор Андреевич? — спросил вошедший.

— Я…

— Вы арестованы. Прошу следовать за мной. — Неизвестный предъявил ордер на арест.

— Зачем? За что? — со страхом попятился Ленчик.

— Разберемся в отделении.

На улице Ленчика ждала машина, но только не отцовская, а милицейская.

20

Стоя на балконе, Николай Захаров заметил, как внизу, через дворик, усаженный молодыми липами, шел мужчина и, задрав голову, смотрел на верхние этажи. Вот он остановился взглядом, кажется, на Захарове. «Чего он смотрит? Неужели думает, что я какой–нибудь ловкач, который въехал в новый дом с черного хода, а на балкон вышел, чтоб махнуть рукой своему шоферу: дескать, свободен, можешь катить на все четыре стороны… Неужели он подумал то же, что иногда ошибочно думал и я, проходя мимо таких же добротных домов?»

Повернувшись, Николай увидел на соседнем балконе пожилого, лет пятидесяти, человека. Одет он был в новую штапельную пижаму с красно–желтыми полосами. Положив свои крупные, узловатые кисти рук на перила, он смотрел вниз. «Чему он улыбается? Неужели он, как и я первое время, чувствует себя не в своей тарелке от такой роскошной квартиры? А может быть, он переселился сюда из какого–нибудь тишинского полуподвала? Хороший сосед. А руки! Руки!.. Разве это не биография его?»

И действительно. Несмотря на то что сосед в штапельной пижаме только что принял душ или ванну — это можно было заключить по его раскрасневшемуся лицу, шее и еще не просохшим волосам, — на больших кистях его рук остались несмываемые никаким мылом следы масла и металла.

Захарову было приятно, что рядом, за стенкой, живет не какая–нибудь мещанка с нервным и бледным лицом, с собачками и клетчатыми пледами, а простой рабочий, один вид которого уже располагал к себе. Он даже и пижаму–то, наверное, купил только потому, что получил новую квартиру.